– Прости меня, пожалуйста, Сай! Я потерял голову. Может быть, я… я просто не готов пока быть командиром. Но когда-нибудь я смогу, честно. Я поступлю как ты сказал, – стану лучше, чем те Сумеречные охотники, что были до нас. Тебе не придется снова расплачиваться за мои ошибки.
– Джордж, это же здорово! – отозвался Саймон.
Никто из них не идеален. Да и не смог бы стать идеальным.
Загорелое лицо Лавлейса все еще омрачали тучи; он явно чувствовал себя не в своей тарелке, чего с ним не случалось почти никогда.
– И я больше не облажаюсь.
– Я в тебя верю, – усмехнулся Саймон, глядя на товарища, пока тот в конце концов не ухмыльнулся в ответ. – Ведь мы же с тобой как братья.
Едва очутившись в Идрисе, Саймон понял, что угодил в самый разгар свадебного хаоса.
Свадебный хаос, как ему показалось, отличался от всех прочих, нормальных видов хаоса. По меньшей мере тем, что вокруг было море цветов. Саймону тут же впихнули в руки целую охапку лилий, и он теперь боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не рассыпать цветы и не испортить всем торжество.
Гости носились туда-сюда, как оголтелые, но даже сквозь это мельтешение Саймон заметил, что в одной из групп приглашенных были только дети и ни одного взрослого. Он покрепче сжал лилии и сосредоточился на Блэкторнах.
Если бы Саймон не встретился с Марком Блэкторном, то почти наверняка не обратил бы на них внимания. Подумаешь, какие-то дети! Но теперь он знал, что все они – чья-то семья, чье-то самое сокровенное желание.
Хелен, Джулиан, Ливия, Тиберий, Друзилла, Октавиан.
Среброловолосую Хелен, тонкую, как прибрежная ива, Саймон уже знал. Она все время пропадала в одной из тех комнат, куда ему было запрещено заходить и где с ней делали какие-то таинственные свадебные вещи.
Джулиан, следующий по старшинству, был островком спокойствия в шумной толпе Блэкторнов. На руках у него сидел малыш. Казалось, ребенок был тяжеловат для Джулиана, но усердно цеплялся за его шею, словно осьминог, попавший в незнакомое место. Это, должно быть, Тавви.
Все Блэкторны были наряжены к празднику, но по краям одежда уже замаралась – таинственно и совершенно непостижимо; как это происходит – знают только дети. Саймон вот тоже не знал. Все они, кроме Тавви, казались уже слишком большими, чтобы возиться в грязи.
– Давай приведу Дру в порядок, – вызвалась Эмма, высокая для своих четырнадцати лет девочка с короной светлых волос. Среди темноволосых Блэкторнов она казалась нарциссом на клумбе с анютиными глазками.