– Давай ешь, мы вернемся в комнату, и ты расскажешь мне, что там было дальше в «Светлячке»*.
Вечерами Саймон расширял кругозор Джорджа, пересказывая ему все серии «Светлячка», одну за другой. Это стало своего рода приятным ритуалом, но и здесь тоже шел обратный отсчет. Нерассказанной оставалась только одна серия.
Но уйти Саймон с Джорджем не успели. Ректор, проходя мимо их стола, остановилась.
– Саймон Льюис, не могли бы вы уделить мне немного времени?
Из-за соседних столиков на них стали удивленно посматривать.
– Это обязательно? – уточнил Саймон. – У меня что, проблемы?
– Нет, – сухо ответила Пенхоллоу. – Никаких проблем.
Саймон отодвинул стул и поднялся.
– Увидимся в комнате, да? – спросил Джордж. – Принесу тебе кусок торта.
– Да, спасибо.
Многие не сводили с него глаз, и неудивительно – не каждого ученика ректор выводит из столовой посреди ужина. Хотя большинство студентов с элитного потока теснились вокруг Жюли с Беатрис – смеялись, взвизгивали и выкрикивали поздравления.
– Сюда, – сказала она.
Он попытался хотя бы на секунду задержаться возле камина, но Пенхоллоу уже направлялась к той двери столовой, которой пользовались только преподаватели. Они редко обедали и ужинали здесь. Видимо, где-то в Академии были другие места, другие столовые, специально для преподавателей. Единственной, кто появлялся в студенческой столовой регулярно, была Катарина Лосс, и у Саймона создалось впечатление, что она предпочитает терпеть ужасную студенческую еду, сидя среди студентов, чем томиться в окружении Сумеречных охотников, даже если их кормили прилично.
Саймон никогда не видел прохода, по которому вела его ректор. Здесь было гораздо темнее, чем в том коридоре для учеников. С каменных стен свисали гобелены, ничуть не менее потрепанные, чем те, что украшали остальную часть Академии, но на вид ценнее и дороже. Краски были ярче, а вкрапления золотых нитей вспыхивали, как настоящее золото.
Шум, долетавший из столовой, стих за первые же несколько шагов, и дальше Саймон с ректором шли в полной тишине.