– Знаешь, – негромко заметил Саймон, когда они забрались в экипаж, – наверняка было время, когда мы бы сочли такое путешествие просто жутким.
– Я больше не могу вспомнить, как это было, – ответила Клэри.
– Думаю, мы в конце концов разберемся со всем, о чем не помним.
Карета была задрапирована черным шелком: черные занавески на окнах, все совершенно черное. Но рессоры у нее были отличные, и карета оставалась удобной, как бы быстро ни двигались лошади. Брат Шадрах явно не боялся скорости, и очень быстро Академия почти скрылась из виду.
Ни часов, ни телефона у Саймона при себе не было, но, взглянув на всходящее на востоке низкое солнце поздней осени, он прикинул, что едут они уже примерно час, если не дольше.
Карета въехала под мирные своды Броселиандского леса. Запах листвы и деревьев почти опьянял; и солнце пробивалось сквозь кроны пятнами и полосами, освещая лицо и волосы Клэри, ее улыбку.
Его парабатай.
Немного углубившись в лес, экипаж остановился. Дверь открылась. За ней стоял Брат Шадрах.
«Мы прибыли».
"Почему-то стоять оказалось хуже, чем ехать. Саймон никак не мог отделаться от ощущения, что они все еще трясутся в карете. Подняв глаза, он увидел, что карета остановилась у подножия горы, возвышавшейся над верхушками деревьев.
«Сюда».
Они последовали за Братом Шадрахом по едва заметной тропинке. На склоне горы виднелся дверной проем, высотой метров пять. Широкий у основания, он сужался к вершине; наверху, над самой перемычкой, в камне был вырезан барельеф в виде ангела. Брат Шадрах взялся кольцо на двери и тяжело стукнул им.
Они пошли по узкому проходу, облицованному мрамором, и спустились по каменной лестнице. Перил у нее не было, так что им с Клэри приходилось держаться за стены, чтобы не упасть. Брату Шадраху, несмотря на длинную мантию, страх этот, похоже, был неведом – он словно скользил по ступеням.
Спустившись, они оказались в просторном зале, стены которого Саймон поначалу принял за каменные.