Что-то кричала Джинни, где-то раздался голос МакГонагалл, но Гарри, как и Деймос, почти не обращал на это все внимания: Поттер преследовал Снейпа, а Блэк старался сохранить жизнь себе самому… по большей части, чтобы не огорчать супруга, испытывавшего к чертову малолетнему самоубийце нежные чувства. Вот так все туго, необъяснимо переплелось в их жизнях. Так неотвратимо проникло в самую суть, что распутать этот клубок могло лишь время. Когда длинная временная петля замкнется, когда проснется Северус, для которого это все – лишь страшное прошлое, о котором не хочется вспоминать, вот тогда все встанет на свои места.
Гарри проскочил вестибюль и выбежал на улицу. Тренированный Деймос едва поспевал за обезумевшим Поттером, проклиная его порывистость и молодость. Бежать вот так, не рассчитывая дыхание, не думая ни о чем, одержимым лишь ненавистью и отчаянием, можно, только будучи очень юным идеалистом, верящим в торжество добра. К сожалению, Гарри еще не раз предстояло убедиться в том, что мир – это не набросок тушью, выведенный рукою умелого мастера.
Внезапно он увидел огромную фигуру Хагрида, освещенную вынырнувшим из туч узким месяцем; светловолосый Пожиратель смерти метал в лесничего заклятие за заклятием, но колоссальная сила Хагрида и крепкая кожа, которую он унаследовал от великанши-матери, хорошо защищали его. Между тем Снейп с Малфоем так и продолжали бежать — скоро они выбегут за ворота и смогут аппарировать…
Гарри проскочил мимо Хагрида с его противником, нацелил палочку в спину Снейпа и крикнул:
— Ступефай!
«Меткий, гаденыш», - подумал Деймос, меняя траекторию красного луча, едва не угодившего Северусу в затылок.
Тот вдруг резко развернулся, отсылая Драко за пределы антиаппарационного барьера, и оказался лицом к лицу с Поттером. В темных глазах было столько боли и отчаяния, что Деймос едва подавил в себе желание схватить благоверного за шкирку и аппарировать отсюда, куда глаза глядят. Пока они не причинили друг другу столько боли, что ее будет не загладить вовек.
Гарри пытался и пытался проклясть Северуса, а Деймосу ничего не оставалось, как наблюдать за этим со стороны, готовясь вмешаться, если все зайдет слишком далеко. Наконец, Поттер оказался на спине, без палочки, задыхающийся от гнева и беспомощности, совершенно не понимающий, сколько боли сейчас причиняет человеку, которого через много лет полюбит так, что будет готов вымаливать у него прощение всю оставшуюся жизнь.