Он твердо решил совершить сегодня еще один межвременной скачок, потому что чувствовал встроенным в него самой природой вредноскопом – время Северуса истекает. Внешне, вроде, ничего не поменялось, но его аура стала заметно бледнее, а глубокий сон все больше стал напоминать действие зелья живой смерти: едва заметное дыхание, абсолютная неподвижность и невосприимчивость к внешним раздражителям. Каждый раз, делая супругу массаж, Гарри старался влить в того как можно больше своей магии, надеясь, что та приживется, как-то поможет, поддержит «единственного человека, который имеет значение».
- Я сделаю все для тебя, я смогу, - заворачивая бесчувственное тело в теплый плед, пообещал Гарри. – Сил у меня хватит для нас двоих. Только ты не сдавайся, ладно? Ты же боец, Северус. Ты сильный, терпеливый и упрямый. Не умирай, когда я так близко, почти касаюсь тебя.
Снейп даже не нахмурился, как обычно.
- Я успею, даже если мне придется отдать «Хроносу» всю свою кровь до капли. Спи.
Проглотив поданный хмурым Критчером завтрак, Гарри быстро проверил почту, выбросил половину писем в ярко полыхающий камин, даже не распечатав их, черкнул пару строк Томасу и Кингсли, передал Критчеру распоряжения для Рега, отправил гоблинам запрос финансовых вложений по счетам Блэков и Поттеров за последние пятнадцать лет, написал Люсии и Антаресу в Мадрид, рявкнул через камин на Рона, попытавшегося снова завести разговор о близнецах, сделал короткую разминку для затекшей шеи и отправился в оружейную – самое надежно охраняемое помещение, защищенное не хуже, чем магический банк, Блэк-холла.
Через полчаса, вооружившись до зубов, Гарри был готов к подвигам.
- Война, мать ее, - вздохнул он, оглядев себя в зеркале. – Хоть когда-нибудь она для меня закончится?
«Хронос» ответа, видимо, не знал, а больше в небольшом помещении, расположенном неподалеку от ритуального зала, никого не было.
- Длинный зеленый огонек, - сказал Гарри сам себе, разглядывая цепочку артефакта. – Надеюсь, это означает лишь то, что я застряну в прошлом надолго. В идеале – до конца войны. Так всем было бы спокойнее. Кроме Волдеморта, естественно, но его душевное равновесие волнует меня в последнюю очередь.