Потому что все, что было – уже было, как бы парадоксально это ни звучало, и все, что могло случиться – случилось.
По привычке поиграв в гляделки с собственным возвращающимся двойником и не увидев на нем никаких особых повреждений, он провалился в прошлое, чтобы… попасть на праздник.
Тысячи свечей парили в воздухе, освещая богато украшенный Большой зал, играла музыка и нарядно одетые юноши и девушки кружились в вальсе. Гарри увидел одетого с иголочки Регулуса, любезничавшего с будущей леди Малфой, Сириуса Блэка, пытавшегося напоить сопротивляющегося Люпина огневиски, Джеймса, кружившего счастливую Лили в танце… и Северуса, притаившегося за колонной в самом темном углу.
Сердце Гарри защемило от горькой нежности, крепко замешанной на жалости. Он прекрасно помнил рождественские утренники в начальной школе, на которых Дадли красовался в новых костюмчиках, а он сам был вынужден краснеть за стоптанные кроссовки, растянутый свитер и слишком большие штаны, зачастую подвязанные простой бечевкой.
Темные глаза Снейпа пристально следили за каждым движением рыжеволосой королевы бала, а пальцы вцепились в ребро колонны так, что побелели костяшки.
- Первая любовь? – тихо спросил Гарри, останавливаясь за его спиной. – Красивая.
Северус вздрогнул всем телом, но, узнав характерную чувственную хрипотцу голоса «Деймоса Блэка», мучительно покраснел.
- Вы…
- Здесь, как видишь. Так что, любовь, измена, ревность?"
"- Она… просто она лучшее, что у меня до некоторых пор было. Такая добрая, чистая, справедливая и досталась этому недоумку. Поттеру, - прорычал он.
- Прекрасная дама предпочла твоего врага? Неизвестно еще, кому из вас повезло больше, - насмешливо ответил Гарри, наслаждаясь смущением Северуса.
- И что же?
- Пьют, конечно, - ничтоже сумняшеся отозвался Гарри. – И рассказывают друг другу истории своих свершений, привирая и приукрашивая.