- Он мой, - прошелестел призрачный, едва слышный голос, и от тени отделилась Она. Мертвые глаза ее были такими же темными, как те, что вот-вот должны были закрыться навсегда.
- Госпожа… - хрипло выдавил из себя Деймос, впервые за много лет ощущая, как отчаяние охватывает его сердце и сжимает своими когтистыми лапами. – Все, что угодно. Прошу.
- Любишь его? Что такое любовь, Повелитель?
- Самое прекрасное, что может случиться с человеком.
- Оно стоит жизни?
- Да.
- Даже… твоей?
- Любой. Возьми меня вместо него.
- Жизнь без Северуса для тебя не имеет смысла, Повелитель? Тогда с чего ты взял, что он захочет жить без тебя? Тебе его не жаль? Проснется и снова будет один. Навсегда.
- Все, что угодно.
- Любовь. Покажи мне, каково это.
- Госпожа…"
"Лицо Смерти обрело знакомые черты, но Деймос слишком крепко прижимал к себе едва живого Северуса, чтобы обмануться внешним сходством. Темные глаза, такие знакомые и в то же время – мертвые, холодные, без теплых искорок, которые он так любил, были все ближе, и, наконец, губы обожгло смертельным, нестерпимым холодом.
Перед глазами потемнело, но он упрямо оставался в сознании столько, сколько мог. Он готов был отдать в уплату за бесценную для него жизнь - свою. Не колеблясь, вкладывая в это смертельное лобызание всю свою любовь к супругу.
Все, что у него было.
***
Госпожа растянула слегка покрасневшие губы в улыбке и прикрыла потерявшего сознание Деймоса плащом, когда-то подаренным ею его предку – Игнотусу.
- Спи, Повелитель. Если твоя любовь настоящая, то от того, что ты поделился ею, меньше она не станет. К тому же, - она плавно перетекла в более привычную для себя форму – худой высокой девушки с пустыми черными глазами, - глупые люди не понимают, что для меня несколько десятков, да и сотен лет – один миг. От меня еще никто не уходил. Я подожду. Живите, мальчики. Надеюсь, вы действительно, как говорят смертные, любите друг друга.
Госпожа исчезла. В эту ночь у нее было много работы: вернуть Повелителя, собрать по частям глупца, возомнившего себя бессмертным, проводить через туман забвения всех тех, кого уже убили и еще убьют сегодня. Она не откажет ни великану, ни кентавру, ни человеку.
***
Глаза жгло. Спину ломило. Травмированного плеча Деймос вообще не чувствовал, будто половину тела отрезали острым ножом.