Он весьма достойно сражался за твою руку. Ну, проиграл. Тут не поспоришь. Но с какой честью держался после проигрыша!
- Он жестокий, мама! – не унималась Виктория.
- Жесткий – да. Но жестокий? Не более, чем твой отец или любой другой каменный дракон.
- Он старый! – Виктория выдвинула последнее обвинение, пришедшее ей в голову.
Мужчины начали хмыкать, тщательно пряча свои смешки в кулаки.
- Ну, какой же он старый! Ему еще нет и сотни лет. А впереди еще лет шестьсот, как минимум.
- Вы просто невозможны! – невестка вырвалась из объятий Милы и отошла к окну.
Вытирая слезы, она продолжала бормотать:
- Я вообще не понимаю, какой дурак дал ему новорожденную девочку в руки!
- Викусь, это ничего бы не изменило. Да к тому же все тогда растерялись. Кто же знал, что вместо близнецов ты родишь тройню? К этому никто не был готов.
- То есть, это Я во всем виновата?
- Я этого не говорил, - Марк понял свою оплошность и решил действовать так, как у него лучше всего получалось.
- Детка, давай полетаем, а?
- Ты издеваешься? У нас дочь украли, а тебе летать охота? Ты бы еще сексом заняться предложил!
- А что, - поддержал Марка Алан.
Он , оживившись, выразительно повел бровями, делая недвусмысленные намеки.
- Викусь, давай слетаем на наше место? Развеемся, остынем немного.
Сдавшись на настойчивые уговоры мужей, Виктория обратилась драконом. Вскоре три огромных змия воспарили в воздух – два серебристых и один перламутрово-розовый. Конечно, розовый дракон был намного меньше своих спутников.
- То же мне, конспираторы, - проворчала Мила, провожая взглядом своих детей.
А затем она подошла к ларцу, стоявшему в углу, и достала оттуда небольшую сферу. Проведя над ней рукой, удовлетворенно хмыкнула, когда та заиграла радужными огнями.
Черноволосый красавец в полном расцвете сил и явно обнаженный, недовольно посмотрел прямо ей в глаза.
- Сваха, что случилось?- пророкотал он.
- Только не говори мне, старый черт, что ты ничего не знаешь!
- О чем ты, Мила? – мужчина нахмурился.
- Людмила, Вы очень не вовремя, - в кадре появилась симпатичная молодая женщина, прикрывавшая обнаженную грудь невесомой простыней.