И удивлю всех… И его тоже…
Хмель, ночь, пение цикад сделали свое дело. Я провалилась в сон, мечтая об огромных черных крыльях, которые будут нести меня в бурных потоках воздуха.
***
Хмель, ночь, пение цикад сделали свое дело. Я провалилась в сон, мечтая об огромных черных крыльях, которые будут нести меня в бурных потоках воздуха. И о черных бархатных глазах, с восторгом смотрящих на меня.
Вот почему так не справедлив мир? Почему этот восторг в его глазах может мне только сниться? Он так близко ко мне, что я вижу в свете звезд каждую щетинку на его щеках.
Но это мой сон. И я в нем хозяйка и правила устанавливаю тоже я. Он не сбежит от меня, оставив корчится от неутоленного желания. Хоть во сне, но я доведу дело до конца.
Я сбрасываю ногой плед и закидываю на него ногу. Ветерок будто наяву холодит возбужденное лоно.
Он шумно вдыхает воздух и бормочет:
- Она не знает, что творит.
- Замолчи и не вздумай сбежать.
Во сне-то я смелая! Беру его руку и ложу туда, где больше всего хочу ее чувствовать.
- Снимай штаны.
- Тс-с-с-с, Маргаритка. Ты не понимаешь, что делаешь.
Но не тут-то было. Хоть во сне я могу ведь пошалить?
С оглушительным в ночной тишине ""вжик"" расстегиваю змейку на его штанах.
- Хочу секса! – заявляю нагло глядя в его глаза, а в следующую секунду впиваюсь в его губы.
Не так, как он целовал меня, будто боялся сломать. А так, как о том мечтала я. Почти грубо, остервенело. Не встретив особого сопротивления, мой язык встречается с его. Целуя его, я танцую языком пусть и неумело, но с завидным энтузиазмом.
Оседлав его верхом, решительно рву на нем рубаху. Призывно виляя попой, провоцирую и требую, с каждым движением чувствуя, как рвется на свободу его … член.
В какой-то миг его пальцы больно впились в ягодицы, не давая мне пошевелиться.
- Хватит! Я не сдержусь, Маргаритка, - шепчет он мне в губы.
- Не смей сдерживаться, - рычу, прихватывая зубами нижнюю губу. Чувствую, как поддается под острыми зубами нежная кожа. Посасываю, слизывая соленую кровь.