"
"Узнаём у первой же проводницы, с какой стороны считаются вагоны. Уверенным, размашистым шагом идём к нужному. До отправления осталась буквально пара минут. Сучонок вполне мог уйти от нас. Нашли бы, конечно, только времени ушло бы гораздо больше, а у нас его нет. У Насти нет.
Поднимаемся по сетчатым ступенькам в тамбур. Входим в вагон, отсчитываем купе.
— Наше, — кивает Макс. — Откройте, — просит у проводницы.
Билеты у нашего Миши на дорогой поезд. Купе открывается картой. У проводницы запасной, прикладывает.
Толкаю её в сторону и вваливаюсь в купе. Наш дорогой «друг» подскакивает со своего места с дикими глазами.
— Пиздец тебе, — сообщаю ему. Схватив за шкирку, волоку на выход, крикнув Шаману, чтобы забрал барахло. Там документы должны быть, пригодятся.
Выпрыгиваем из вагона как раз в момент отбытия поезда.
— Какого хрена? — дёргается Миша. — Вы не имеете права!
— Ещё скажи, что жаловаться будешь, — смотрю на него сверху вниз.
Уводим к микрику.
— Где Настя? — хватаю за волосы и вздёргиваю голову, чтобы в глаза мне смотрел.
— Не скажу...
— Это ты зря, — загробным голосом комментирует Шаман.
— Тачку только не помни, нам на ней ещё ездить, — просит Макс.
Миша выхватывает от меня по роже, коленом в живот и сгибается от болевого захвата. Кровь из его носа красиво капает на грязный от нашей обуви снег.
— Я тебя последний раз спрашиваю, где Настя? — наигранно спокойным голосом. — Потом отдам тебя Шаману для ритуала жертвоприношения. В автобусе темно, обстановка располагает. А то ему с утра не дали своих Богов покормить нормально. Скормим тебя.
— В борделе она! В борделе! Только хер вы её оттуда заберёте. Там владелец с такими связями.
— Адиль, — выдыхает Макс. — Надо Стасу звонить. Без него туда лучше не соваться.
— Звони, — меня начинает потряхивать. И Мишу тоже. Только причины у нас с ним очень разные. — Ты же понимаешь, что я тебя ёбну?! — смотрю в глаза придурку.
— Потом, Дэн. Пусть подышит, пока у него ещё есть такая возможность, — убирая трубку в карман, к нам подходит Макс.
— Вы же менты, — верещит Миша.
— Мы лучше, — ухмыляется Шаман. — Мы опера.