Хорошо отрепетировал, сам себе верит. Не удивительно, что Настя прониклась этой слезливой историей. Чистой девочке несказанно повезло не испачкаться о наш долбанный мир. Она ещё не разучилась верить людям. И честно говоря, мне чертовски хочется сохранить в ней эту способность.
И от того ещё больше злит, что рядом именно этот ублюдок, который пользуется и не ценит.
— Слышь, ты?! — схватив Мишу за грудки, вздёргиваю с табуретки и прижимаю к стене.
Сжимаю ладонь в кулак и замахиваюсь. Парень жмурится, а я торможу удар в нескольких сантиметрах от его лица.
— Ты, Миша, вот эту хрень будешь другим рассказывать. Мне, как и врачу, лучше говорить правду, а то знаешь, как бывает...
— Я на тебя заявлю!
За свой вопль тут же выхватывает под дых. Упасть я ему не даю. Получаю своё холодное удовольствие от того, как он кашляет и стонет.
— Ещё раз попробуем, — встряхиваю парня. — Где бабки, Миша?
— Нет у меня их! Нет! И сказать нечего, — продолжает упираться он.
— Ладно, — рывком усаживаю его обратно на табуретку.
— 3-зачем? — растирает место от моего удара.
— Кораблики запускать будем, — иду в ванную.
В голубом пластиковом тазу замочено мелкое бельишко.
— Прости, Настенька, — бубню себе под нос, выливая содержимое в ванну. — Мне очень надо.
Возвращаюсь на кухню. Миша послушным нервным мешочком с костями сидит на своём месте, прикидываясь ветошью. Не поможет. Сейчас мы будем общаться на моём языке.
Споласкиваю таз от всякой химии, кожей чувствуя нарастающую нервозность «клиента».
Ну нельзя с мудаками иначе. Не понимают они ни слов, ни закона. Считают себя неуязвимыми, и наша задача не только оберегать покой мирных граждан, но и напоминать таким вот Мишам, где на самом деле их место. Пусть и не совсем легально, но кто ж будет жаловаться? Тогда придётся рассказывать и всё остальное.
Набираю в таз холодной воды. Разворачиваюсь и выдаю Мише максимально многообещающую улыбку. Его передёргивает, а я шагаю к нему, беру за шкирку и тащу за собой к раковине.
— Что ты делаешь?! — орёт и вырывается придурок.
— Свою работу, — перехватив его ладонью за затылок, одним резким движением окунаю мордой в этот самый таз.
Миша мычит, булькает и дёргается. Вынимаю. Надсадно дышит, кашляет. С него течёт.
— Сволочь! — хрипит он. — Да я тебя... бульрбкммм... — набор звуков из воды.
Отсчитываю секунды. Вынимаю это чучело.
— Ааа!!! — выдаёт сипло.