Даже когда от дома остались одни головешки, он сражался, вспыхивая в уже затушенных местах. И все же наша помощь здесь больше не требовалась, а значит… Я сделала шаг в сторону.
— Ты еле на ногах стоишь, — нахмурившись заявил Рэйн.
Келеавин поступил проще. Он перегородил мне дорогу, сложив руки на груди.
— А она вообще не стоит, — упрямо заявила, смотря туда, где уже собралось достаточно народа.
— Алиса, давай ты немного отдохнёшь, а потом…
— И все это время Мейрик будет отгонять желающих помочь оборотней? — с усталой насмешкой перебила я любимого лиса.
Мейрик действительно никого не подпускал к девчонке, пытаясь закрыть собой ее и обернувшуюся голую Маринку, опустившуюся на колени около ребенка.
— Если отгоняет, значит так надо! — не выдержал уже демон. — И если ребенок ещё жив, то… — второй мой любимый запнулся, увидев мои сузившиеся глаза. «Подождет или выкарабкается сама» так и не сорвалось с его губ.
С тяжёлым вздохом демон отступил, позволяя мне пройти. Я понимала их беспокойство. Каждый раз, когда я просила Великого духа кого-нибудь вылечить, то загибалась от боли или теряла сознание.
При нашем приближении оборотни отступили, опустив головы и словно стыдясь того, что у них произошел пожар.
— Что происходит? — шепотом спросила Рэйна.
— Они не достойны малышки, — так же тихо отозвался муж. И видя мои округлившиеся глаза, принялся объяснять. — Ты же видела, как у нас мало детей сейчас.
И так не радужное настроение испортилось окончательно. Одарила шэсов хмурым взглядом, намекая, что кто-то меня только что лечить не отпускал.
— Это другое, — удивительно синхронно заявили мужчины. Переглянулись и закончил Келеавин: — Сейчас ее жизни ничего не угрожает.
— Неприятные ощущения ей угрожают! Посмотрю я на вас, когда наш ребенок разобьёт коленку, — и гордо задрав подбородок пошла дальше.
Шэсы так и остались стоять на том же месте. Уж не думали ли они, что я всю жизнь ботинки стаптывать буду? Однажды и мне захочется свой дом и детей. Когда-нибудь. Когда найду девятого шэса.
И все же малышке пришлось подождать. Показывать свою слабость перед теми, кто посчитал чужую жизнь дешевле собственных домов, было бы ошибкой.