И ведь они тоже любили и обожали ту же культуру, что и отморозки Такеши, но знак равенства между ними не проводился даже в пьяном бреду.
Аюми стояла неестественно прямая, с гордо поднятой головой, смотрела на восходящее солнце.
Инъектор издал чуть слышное шипение во время укола.
И вопросы, четкие, однозначные и не подразумевающие многих толкований, если, конечно, не начинать демагогию и полемику. Главное, они позволяли оттолкнуться, если в ответы не правдивы, и задать более уточняющие:
— Предавала ли ты интересы клана?
— Нет! — голос звонкий-звонкий.
— Передавала ли ты кому-либо какую-либо информацию о делах клана в последние трое суток?
— Нет!
— Готова ли ты стать верным членом клана «Молот» со всеми правами и обязанностями!
— Готова!
И все. Дальше заспешили остальные претенденты. Кстати, довольно уверенно, особенно после первой рискнувшей уколоться правдорубом, видимо стало стыдно за свой первый страх. Их категоричное: «нет», «нет», «нет» — звучало лучшей музыкой для моих ушей. Как и суровое, часто сиплое, сдавленное, но торжественное: «готов!», «готова!» и только один из травокуров-охотников слегка сбил торжественность и серьезность момента: «Неа! Нека!», «Да, типа готов.
Очередь таяла.
Однако и последняя девушка тоже ответила однозначно.
Неопрошенными оставалось только два человека.
Саня и Анна…
3-2
- 2 -
— Знаешь, Сергей, мне порой становится страшно, — Анна задумчиво водила по моей обнаженной груди указательным пальцем, — Страшно за наше будущее, будущее нашей семьи, наших детей.
— Сны, это всего лишь сны, — ответил, а до этого молча курил, глубоко затягиваясь, выпуская клубы дыма в потолок.