Кинжал Немезиды

И даже выучка моих воинов не поможет. Центр возьмет царевич Муваса со своими людьми и аркадяне, а я встану на правый фланг. И вы отдаете мне все колесницы.

— Но… — у Эгисфа вытянулось лицо.

— Не спорь, Эгисф! — веско обронил Менелай. — Ванакс прав. Он сокрушит фланг, а потом ударит им в спину всей конницей.

— Согласен, — поддержал его Сфенел из Аргоса.

На этом спорить закончили. Авторитет двух героев прошлой войны был таков, что все остальные просто заткнулись. Даже аркадяне. Их вождь Агапенор под Троей уцелел, но домой не вернулся.

Сгинул где-то по дороге, вопреки мифам, в которых он доплыл до Кипра и основал Пафос. Там его не было, уж это я точно знаю. Скорее всего, он попал в шторм и погиб. Или его прикончили, когда он пытался разжиться едой на каком-нибудь острове. Обычная история.

— Тогда стройте людей! — сказал я, видя, что все согласны. — А вы, Эхем и Муваса, просто продержись. Как только ваш строй прогнется, на помощь придут афиняне.

Однако! Немалая долина у Стимфала оказалась перегорожена тонким поясом из людей.

Тут всегда строят войско в три шеренги. Обычно это считается достаточным. Но для меня сделали исключение. Прямо напротив легиона собралась такая орда, что мне даже слегка не по себе стало."

"— Нас тут уважают! — хмыкнул Абарис, который не испугался ничуть. Мне вообще кажется, что здесь у части людей чувство страха атрофировано полностью. И впрямь, зачем воину бояться, если он после смерти попадет в Элизиум, где будет вкушать нектар вместе с богами. Так их жрецы Ареса Эниалия учат.

Я как раз ему храм строю.

— Не пора ли опробовать плюмбаты, государь? — почтительно спросил Пеллагон. — Который месяц за собой возим. Зря, что ли, парней мордовали на полигоне?

— Давай! — кивнул я. — Начинайте.

Начало битвы — дело небыстрое. Сначала жертвы богам приносят, потом царь делает торжественный объезд своей армии, и только потом выезжают колесницы аристократов, и они красиво дуэлируют на глазах орущей от восторга черни. А когда половину коней и возниц перебьют, войско шагает вперед и его первые ряды виснут на копьях врага.

Так было всегда, но сегодня мы немного ускорили этот процесс.

— А-а-а-а! — раздался дружный вопль с той стороны. Сотни коротких, острых стрелок, усиленных свинцовым грузом, взмыли к небу, а потом с тихим шелестом понеслись вниз, с хрустом пробивая черепа и впиваясь в тела широкими зубьями наконечника. Страшная вещь, незнакомая здесь.

— Птицы! — заорал кто-то, увидев торчащее оперение в своем плече.