В Навплион они прибыли только к обеду следующего дня, и рынок ворот Арголиды оказался не в пример богаче афинского. Тут продают и стекло из Сидона, и тирский пурпур, и роскошную посуду здешней выделки, и оружие из Энгоми. И ткани из Энгоми. И стекло из Энгоми. И украшения из Энгоми. И даже статуэтки богов из Энгоми. Даже тех богов, которым на Кипре не поклоняются. И да, почти все сделанное из бронзы и меди везли оттуда же. Обычный металл ванакс Эней по какой-то непонятной никому причине обложил высокими пошлинами, вот и приходится теперь купцам тащить жаровни, чаши и доспехи из новой столицы ремесла, засиявшей над Великим морем.
— Этот! — Феано показала на платок, как нельзя лучше подходивший тому описанию, что дал Тимофей.
— Примерь, — сказал он, а когда она повязала его, внимательно посмотрел и добавил. — Волосы прибери!"
"Феано послушалась, спрятав свою густую копну, а он, не торгуясь, сыпанул купцу серебра и потащил ее на корабль. У бедной женщины даже сердце зашлось. Две цены отдали, не меньше.
Они пошли от острова к острову. Сначала скакнули к Китносу, а уже оттуда, пытаясь обогнуть каторжный Серифос, где разбойная рвань добывала железную руду, поплыли было к Золотому острову. Невредно поклониться Морскому богу перед важным делом.
— Смотри! Смотри! — азартно заорали гребцы. — Беглый плывет! За ним давай! Вот свезло-то!
К удивлению Феано, которая увидела какого-то бедолагу, что пытался плыть в сторону Китноса, кормчий не сказал ни слова и заложил весло вправо.
— Веслом! Веслом его! — орали матросы. — Да легонько! Смотри не утопи, дурень!
— Что они делают? — не выдержала Феано.
— Как что, госпожа? — удивился кормчий. — Парни свои двадцать сиклей зарабатывают. Столько за живого беглого дают. За мертвого — десять. Давно никто с Серифоса не бежал. Вот ведь повезло нам. Придется на Золотом Острове задержаться.