* * *Еще одно небольшое водохранилище закончено за время моего отсутствия. Бедная наша речушка! Летом ее почти что не видно, и только зимой она превращается в бурный поток, с гулом несущий свои воды в сторону моря. Каждая деревня, стоящая на ее берегах, растаскивает эту воду, заполняя свои цистерны. Ведь впереди лето, а летом тут стоит такая сушь, что даже яровое зерно не вызревает. Сеют лишь озимые, которые обильно проливают зимние дожди. Только это нас и спасает.
Чахлые палочки будущих лесополос окружают русло с двух сторон.
Мощная пила с крупными, хищными зубьями ходит вверх-вниз, распуская в длину сосновое бревно. Его срубили зимой в верховьях Педиеоса, а потом, увязанное в плот сплавили вниз, до самой запруды.
— Государь! — Анхер поклонился, сияя, как новая тетрадрахма. — Получилось у нас. Все по твоему слову сделали.
Огромное колесо провернулось, подняло рычаг, а потом опустило его, сделав пропил. За ним еще один, а потом еще… Заточенная пластина опускается и поднимается, пока два потных мужика подсовывают бревно под зубья пилы.
— Анхер, — сморщил я лоб. — Нужно еще кое-что сделать.
— Слушаю, государь!
Кажется, он не на шутку расстроен. Смуглое лицо бесстрастно, но в глазах мечутся какие-то нездоровые всполохи. Он только что был безумно горд собой, а тут я…
— Твоя работа великолепна, — подсластил я пилюлю. — Но нужно добавить пил. Пусть их будет четыре или пять. Я хочу, чтобы бревно распускалось на доски за один проход. И доски должны быть разной толщины.
— О-о-о! — выдохнул он, а потом осторожно произнес.
— И еще, — вспомнил я. — Бревно должно само к пиле ехать.
— Но как? — растерянно посмотрел на меня он.
— Кривошип, — напомнил я ему. — Ты уже сделал ножной привод для прялки?
— Сделал, господин, — кивнул он. — В этом ничего сложного нет.
— Вот его и примени. А еще используй зубчатую рейку, — величественно изрек я и пошел дальше.