— Да живет Гор, Могучий Бык, возлюбленный Маат, Царь Верхнего и Нижнего Египта! — визирь распростерся на полу и поцеловал каменные плиты. — Я прах у твоих ног.
— Встань! — услышал он. — Скажи мне, Та, что ты видишь перед собой?
Фараон, сидевший под пышным балдахином, показал на столик, где тускло сверкало серебро.
— Это то, чем расплачиваются купцы Алассии, о сын Ра, — ответил визирь, сохраняя полусогнутое положение. — Они называют это деньги.
— Почему у нас нет таких денег? — услышал он.
— Повторять за варварами было бы унизительно для Великого Дома, — твердо ответил чати.
— Значит, серебро, где изображен царь Эней, и которым теперь платят везде, от Пер-Амона до Нубии, для Великого Дома не унижение? — насмешливо произнес Рамзес. — Не я изображен, а он! Когда люди платят кусками проволоки, кольцами, одеялами и горшками с медом — вот настоящее унижение для Великого Дома!
— Мы запретим хождение этого серебра, если сын Ра прикажет, — склонился Та.
— Сын Ра велит тебе сделать такое же, — услышал визирь, и он едва не упал в обморок.
— А еще сын Ра вопрошает, где рисунки с водяными колесами, что прислали тебе из Энгоми? Как посмел ты утаить то, что может спасти от голода народ Страны Возлюбленной?
— А… Э-э-э… — только и смог сказать чати. — Я не хотел беспокоить величайшего… Мы уже ищем мастеров… К следующему времени Жары мы покажем сыну Ра… Я порадовать хотел, вот и не говорил.
— Ну, порадуй, порадуй, — милостиво заявил Рамзес, а сидящие на коленях писцы начали бойко водить палочкой по папирусу, фиксируя приказ царя.
— Твои промахи становятся утомительны, — сказал вдруг фараон. — Варвары диктуют нам цены, суют нам своих баб, требуют нашу землю в счет выкупа. Мое величество считает, что ты мог бы загладить свою вину и поучаствовать в строительстве заупокойного храма. Скажем… два таланта золота тебе внести по силам.
— С величайшим счастьем, о сын Ра, — сжав зубы, произнес чати. — Для меня это великая честь.
Ну вот, — тоскливо подумал он. — Догадался о тех дарах, что я получаю у купцов, и захотел свою долю. Два таланта! Хоть вой! Да он отстриг все, да еще и в мои закрома залез! Фараон из-за этого и показал мне свою немилость, чтобы виноватым сделать, и золото мое получить.
— Кстати, а что там с моей женитьбой? — произнес вдруг фараон.