Низенький писец, один из уцелевших при погроме столицы бандами «живущих на кораблях», управлял огромным дворцовым хозяйством, включая мои имения, стада и сады. Должность его называлась ойокономос, но мне это было выговаривать лень, и он смирился.
— Возьмешь в свое ведение.
Тот молча поклонился до самой земли и застыл в таком положении. Не может подняться, сволочь. Боится, что я увижу его счастливую улыбку. Он уже прикинул, сколько соберет с купцов за право занять лучшие места. Испорчу-ка ему настроение.
— Когда сделаете план каждого этажа, покажете мне. Я определю начальную цену каждой лавки. А потом места будут проданы с аукциона на срок в пять лет.
Бинго! Мой эконом сначала побледнел, потом покраснел, а потом его физиономия приняла красивый зеленоватый оттенок. Как хорошо, однако, когда не ошибаешься в людях. Купцы нахмурились тоже. Они-таки надеялись пропетлять, сунув увесистый кошель кому надо.
Мне надо! Мне суйте! — так и хотелось мне крикнуть им в лицо, но я благоразумно промолчал.
— Нет, ребятки, — пробурчал я по-русски. — Легко жить хотите. Я вас выпотрошу.
— А мясной рынок? — поднял голос Рапану. — А рыба? А зелень?
— За стену! — отрезал я.
— В Кирении, господин, — напомнил эконом.
— Вот в Кирению и выселите, — милостиво кивнул я. — Пусть эту вонь сидонцы нюхают. Когда ветер с севера, во дворце дышать нечем.
— А мы под кожевенников целый квартал отвели, — растерянно переглянулись вельможи.
— Который? — спросил я.
— Вот этот! — показали мне кусочек города на отшибе.
— Мы там построим термы, — решительно ответил я, а когда ощутил на себе два десятка непонимающих взглядов, пояснил. — Купальни с холодной и горячей водой, с бассейнами и комнатами отдыха.
— Дорого получится, государь, — непонимающе смотрел на меня диойкет.
— Так это и не сейчас, — горестно вздохнул я, мечтая о баньке из сруба. — Просто оставьте местечко. Лет через пять вернемся к этому разговору.