И в прошлом месяце в Сан-Франциско нам тоже повезло. Но ты ведь сам говорил, что везение дается человеку легко, но так же легко отбирается назад. Везение – самая ненадежная вещь в мире.
Волны размеренно бились о песок, и в воздухе начала ощущаться прохлада. Чиун негромко произнес что-то, что прозвучало как «клещи».
– Что? – не понял Римо.
– Кветчер, – повторил Чиун.
– Я не понимаю по-корейски, – сказал Римо.
– Это не по-корейски, но все равно подходит. Это слово использует миссис Соломон. Это существительное.
– Я полагаю, ты хочешь, чтобы я спросил, что оно означает?
– Это не имеет значения.
– Ну, ладно, Чиун. Что такое кветчер?
– Я не уверен, что это можно точно перевести на английский.
– С каких это пор ты стал иудеем?
– Это идиш, а не иврит.
– А я вовсе и не приглашаю тебя исполнить главную роль в «Скрипаче на крыше», или в каком другом еврейском спектакле.
– Кветчер – это человек, который только и делает, что ноет и жалуется на судьбу, жалуется на судьбу и ноет по самому ничтожному поводу.
– Мальчишка из ресторана не сможет ходить без костылей еще много месяцев.
– Мальчишка из ресторана больше не будет невежливым. Я преподал ему бесценный урок,
– Урок заключается в том, что он должен держать себя в руках, когда на тебя находит одно из твоих настроений.
– Урок заключается в том, что старших надо уважать. Если бы молодых людей, уважающих старших, было больше, мир стал бы куда более спокойным местом. Это всегда было самой большой проблемой для человеческой цивилизации.
– Ты хочешь сказать, что я не должен с тобой разговаривать так, как разговариваю сейчас?
– Ты слышишь то, что хочешь слышать, а я говорю то, что хочу сказать. Вот что я хочу сказать тебе.
– Возможно, мне придется прервать курс подготовки из-за всего, что произошло, – сказал Римо.
– Ты будешь делать то, что должен делать ты, а я буду делать то, что должен делать я.
– Но ты больше не будешь делать то, что сделал?
– Я приму во внимание твою болезненную реакцию на такой ничтожный пустяк.
– А те футболисты – тоже ничтожный пустяк?
– Если человеку очень хочется волноваться, он никогда не будет испытывать недостатка в поводах для этого."
"Римо воздел руки к небу. Непробиваемое упрямство есть непробиваемое упрямство.
Чуть позднее зазвонил телефон. Вероятно, сигнал отбоя. Сигнал тревоги поступал до десяти раз в год, но, если Римо задействовали хотя бы один раз из десяти, это уже было много.