– Зачем ты это сделал?
– Идиоты! – заорал Чиун. Его лохматая козлиная бородка тряслась от гнева. – Бледнолицые кретины! Дебилы! Ты и твой президент. Белый – цвет слабости. Все вы – слабые и больные. Все!
– Да что случилось?
– Что случилось? Глупость случилась. Вы все идиоты.
– Да что я такого сделал?
– Тебе и не надо ничего делать. Ты – белый. Этого больше чем достаточно.
И Чиун вернулся к своему занятию. Левой рукой он ударил по телевизору сверху, одновременно правой – сбоку. Деревянный корпус развалился, лишь левая сторона возвышалась как колокольня.
Чиун с видом победителя окинул взором груду проводов, щепок и осколков стекла, и торжествующе плюнул на эту кучу.
– Китайский премьер собирается посетить вашу страну, – объявил он и снова плюнул.
– Чиун! Где твое самообладание?
– А где гордость твоей страны?
– Ты хочешь сказать, что ты сторонник Чан Кайши?
Чиун снова плюнул на то, что когда-то было телевизором.
– Чан и Мао – близнецы-братья. Они оба китайцы.
– Ты что-то имеешь против китайцев?
Чиун медленно разжал ладонь и досмотрел на свои пальцы,
– Надо же, ты сегодня на редкость понятливый. Мои тренировки оказали на тебя благотворное воздействие. Ты улавливаешь малейшие колебания воздуха. Ты дорос до понимания высшего смысла.
– Ладно, Чиун, успокойся. Все хорошо.
Но все было отнюдь не ладно и не хорошо.
Назавтра, проходя мимо третьего за день китайского ресторана, Чиун плюнул в третий раз.
– Чиун, прекрати, – прошептал Римо, и в ответ подучил резкий удар локтем в солнечное сплетение, удар, от которого обыкновенный человек прямиком попал бы в больницу. Римо сдавленно зарычал. Его боль, похоже, немного успокоила Чиуна, и он начал мурлыкать что-то под нос, мелко семеня дальше, ожидая, когда покажется еще один китайский ресторан, чтобы можно было на него плюнуть.
Тут все и случилось.
Парни были здоровенные – Римо никогда не видел вблизи таких громил.
На них были синие спортивные пиджаки с эмблемой «Лос-анджелесских бизонов».