Китайская головоломка

Это лицо прожило долгую жизнь, наполненную спорами по поводу таких абсурдных вещей, как диалектический материализм и классовое сознание, но эта жизнь протекала далеко-далеко от тех мест, где обычные люди живут своей обыденной жизнью. Он прикинул, что ей приблизительно столько же лет, сколько и ему, но на вид она была старой и высушенной, казалось, что в ней погасла последняя искра жизни.

– Мадам, я боролся против фашистского зверя, и думаю, имею право говорить об этом. Он ничем не отличается от зверя коммунистического.

Зверь есть зверь. И мой революционный энтузиазм угас, когда я увидел, что, по вашему мнению, должно сменить репрессивный фашистский режим. Эта была бы диктатура таких зануд, как вы. По мне, Сталин, Гитлер и Мао Цзэдун ничем друг от друга не отличаются.

– Вы изменились, Рикардо."

"– Очень на это надеюсь, мадам. Людям свойственно взрослеть, если только их не вдарит по башке какое-нибудь массовое движение или иная форма коллективного сумасшествия. Из ваших слов я заключаю, что вы меня знали и раньше?

– Вы меня не помните? – впервые за все время в ее голосе появилось что-то человеческое.

– Нет, не помню.

– Вы не помните осаду Алькасара?

– Это я помню.

– Вы не помните сражение при Теруэле?

– И это я помню.

– И вы не помните меня?

– Нет, не помню.

– Мария Делубье.

Бокал с вином вдребезги разбился о каменный пол террасы. Гернер побледнел.

– Мария? – едва выговорил он. – Ты?

– Да.

– Милая, нежная Мария. Не может быть,

Он еще раз посмотрел на суровое осунувшееся лицо с преждевременно состарившимися глазами, но и на этот раз не смог разглядеть в нем черты Марии, юной женщины, которая верила и любила, которая каждое утро радостно встречала солнце, и была готова так же радостно встретить открывающийся перед нею мир.

– Да, это я, – сказала старуха.

– Это невозможно, – не мог прийти в себя Гернер. – Неужели время так безжалостно, что уничтожает все, не оставив и следа?

– Когда посвящаешь свою жизнь великому делу, все прочее уходит.

– Нет. Только в том случае, когда посвящаешь свою жизнь такому делу, которое убивает в человеке все живое. – Рикардо де Эстрана-и-Монтальдо-и-Рис-Гернер мягко положил руку женщине на плечо, его пальцы наткнулись на острые кости под тонким слоем грубой ткани.

– Пойдем, – сказал он. – Позавтракаем. И поговорим.

– Ты сделаешь это для нас, Рикардо? Это очень важно.

– Поговорим, Мария. Нам есть о чем поговорить.