Когда он пролетал мимо пятнадцатого этажа, кто-то внутри прокричал: «Как дела?» – «Пока неплохо», – ответил тот.
Пока неплохо, подумал Римо.
Движения его стали ритмичными, почти автоматическими – от стены, вниз, к стене, затормозить. И снова – от стены, вниз, к стене, затормозить. Преодолевая силу земного притяжения, нарушая все законы природы, его стройное, атлетически сложенное тело использовало всю силу и опыт для того, чтобы падать на поверхность вертикально стоящей стены, а не вниз – туда, где ждала смерть.
Он преодолел уже половину пути, отскакивая от стены как резиновый мячик. Скорость падения стала возрастать, и ему пришлось сильнее напрягать мышцы ног, чтобы не сорваться.
Маленькое черное пятнышко в черной бездне ночи, профессионал, профессионально творящий свое профессиональное волшебство, спускаясь вниз по гладкой стене.
Наконец его ноги коснулись черепичного козырька крыльца черного хода, он расслабил руки, перекувырнулся через голову, спрыгнул, и, проделав в воздухе сальто, бесшумно приземлился босыми ногами на асфальтированный задний двор погруженного во тьму отеля.
– Достойно сожаления, – раздался голос.
Человек, которому принадлежал этот голос, покачал головой. Сейчас его было видно отчетливо – длинные космы белой бороды, по-детски мягкие волосы, обрамляющие начавшую лысеть голову, азиатские черты лица. Утренний бриз шевелил его волосы, и они словно бы излучали какое-то мерцание. Он был похож на человека, умершего от голода и вновь вытащенного из могилы на свет.
– Достойно сожаления, – повторил этот человек, чья голова едва ли достигала Римо до плеча. – Достойно сожаления.
– Я смог, я сделал это! – радостно усмехнулся Римо.
Чиун продолжал печально качать головой.
– Да. Ты великолепен. С твоим мастерством может сравниться только лифт, который привез меня вниз. Тебе потребовалось девяносто семь секунд. – Это было обвинение, а не констатация факта.
На часы Чиун не смотрел. Это было излишне. Его внутренние часы были безупречно точны, хотя, как однажды он признался Римо, теперь, когда ему уже около восьмидесяти, он порой ошибается на десять секунд в сутки.
– К черту девяносто семь секунд. Я смог, я сделал это, – повторил Римо."
"Чиун воздел к небу руки, молчаливо взывая к одному из бесчисленных своих богов.
– Даже самый ничтожный муравей сможет сделать это за девяносто семь секунд. Станет ли он от этого опасным? Ты не ниндзя. Ты ни на что не годишься. Кусок сыра.