Топ-топ-топ – простучали его сверкающие туфли по серому мраморному полу. Его круглое лицо лоснилось, дыхание было прерывисто, ручки беспомощно болтались.
– Прошу вас, не надо так нервничать, – обратился он к мисс П. Уолш.
– Пусть будет повежливее, – бушевала та. – У нас есть профсоюз! – Услышав этот вопль, появилась длинная и тощая, как жердь, суровая женщина в твидовом костюме – явно какой-то профсоюзный босс. Она протопала в направлении шумящей группы людей, сгрудившихся вокруг стойки, где шла упаковка кителя.
– Что тут происходит? – важно спросила она.
– Всего лишь небольшое недоразумение, – поспешил ответить мистер Пелфред.
– Эта покупательница меня оскорбила, – мисс П. Уолш ткнула пальцем в сторону Мэй Сун, а та стояла гордо и неприступно, как бы взирая на ссору между своими собственными служанками.
– Что случилось, дорогая? – переспросила суровая женщина. – Расскажи подробно, что произошло.
– Я заворачивала для нее этот чудной пиджачок, и тут она заявила, чтобы я прикусила язык, или еще что-то в этом роде.
Суровая женщина с ненавистью посмотрела на мистера Пелфреда.
– Мы не собираемся мириться с этим, мистер Пелфред, – заявила она. – Она вовсе не обязана обслуживать этого клиента, а если вы ее заставите, то весь коллектив объявит забастовку. Мы не намерены идти ни на какие уступки.
Мистер Пелфред беспомощно всплеснул руками.
– Хорошо, хорошо. Я сам все упакую.
– Нет, нельзя, – заявила суровая женщина.
– Фашистская свинья, – холодно изрекла Мэй Сун. – Трудящиеся массы скоро поймут всю гнусность вашей эксплуатации и порвут сковывающие их цепи.
– А ты, цветочек лотоса, – обратилась к ней суровая женщина, – заткни свой гребаный ротик, забери свой гребаный пиджачок, и убирайся через гребаную дверь вместе со своим сексапильным дружочком, а не то вылетишь через гребаное окно. А если твоему дружочку это не по душе, то и он вылетит вместе с тобой.
Римо поднял руки:
– Я любовник, а не боец.
– Да уж, плейбойчик, это у тебя на лице написано, – сказала суровая женщина.
Мэй Сун с недоумением посмотрела на Римо.
– Ты что, собираешься позволить всем этим гадинам так меня оскорблять?
– Да, – коротко ответил Римо. Золотистое лицо Мэй Сун окрасилось розовой краской, и, с трудом взяв себя в руки, она сказала ледяным тоном:
– Ладно, пошли. Забери китель и платья.
– Возьми половину.
– Ты возьмешь китель, – приказала Мэй Сун.