А стихи – это так… Рэперы заказывают, вот он и пишет… А если его посадят ни за что? Представляешь, сколько ему может грозить? Молодой парень, совсем еще пацан: ведь ему только двадцать…
– Антон… – начала я, не скрывая своего недовольства, но Ярцев меня перебил:
– Слушай, Мисс Робин Гуд! Ты, кажется, сейчас все равно ничего не делаешь. Я в том смысле, что у тебя нет никакого дела по доставанию всяких мерзавцев, которым удалось уйти от законного наказания. Вот и займись нашим Буйковским. Если все-таки окажется, что виноват тот, с кем Полина Зайцева встречалась и бросила за плохое поведение, то невинно арестованного поэта освободят, а виновного мы с тобой… Ну, короче, найдем, что с ним сделать.
– Но тогда надо выяснить, почему полиция его не арестовывает.
– Вот! Хорошо мыслишь, Полин. Этим я сейчас и займусь. Созвонюсь с отцом погибшей и спрошу, говорил ли он в полиции о своих подозрениях.
– Антон, подожди. Мне надо подумать…
– Правильно! – обрадовался Ярцев.
"Антон отключился, а я вернулась в свое кресло и уселась в него с ногами. Ну, вот, кажется, только что мне аккуратно подсунули новое дело. Невинно арестованный поэт, пишущий совершенно дурацкие пошлые стишки, погибшая семнадцатилетняя девушка, почти девочка, убитый горем ее отец и преступник, которого еще предстоит найти и доказать, что убил именно он. А если не он? Ну, пригрозил парень бросившей его девчонке, разве мало таких случаев? Вон Алине вчера ее бойфренд тоже пытался угрожать.
Да, неприглядная какая-то история. Как тут не порадоваться, что у меня в мои двадцать восемь нет никакого парня! Никто не диктует, как мне жить, что делать, чего, напротив, не делать.