Слышу всхлип и понимаю, финал прошел успешно. Разворачиваю ее на столе, слежу, чтобы руки оставались сцепленными.
Развожу ноги широко и пальцами собираю ее соки, провожу по телу, оголяю упругую грудь, увлажняю соски. Сжимаю, хочу втянуть в рот.
Господи, она реально само совершенство. Просто идеал. И сейчас только моя.
— Петя, ты сам на себя не похож, - шепчет она и сладко улыбается в темноте, сама раздвигает ноги шире, выгибается дугой и продолжает дрожать после перенесенного оргазма.
Снова молчу, ласкаю головкой нежные губки, открываю заветный выход и чувствую, как внутри тела все жжет от острого, грязного, неприличного предвкушения.
Еще немного. Еще немного и я буду внутри.
Раздвигаю складки головкой, пристраиваюсь и толкаюсь внутрь. Совсем немного, потому что так туго, что сводит скулы. Так туго, что хочется выть. Нависаю над своей принцессой, ловлю ее выдох губами. Пошло вылизываю подбородок.
— Потому что я не Петя, Сонечка.
— Что, — перестает она дышать, широко открывает глаза, что светятся в темноте влагой.
— Я Гер-рман, — рычу я и рывком прорываю девственную плотину, что все это время меня сдерживала. – Гер-рман, твой сводный брат. Или ты думала, что я не попробую твою целочку перед тем, как отдать другому? Думала, я забыл, как оно было между нами. Думала, я разлюбил тебя?
Глава 5.
*** Соня ***
— Нет, нет Герман! Не делай так больше, достань его, достань…Мне же больно! Ты сам бросил меня! Ты сам отдал меня другому!
Он такой большой! Каждая вена впивается змеей в стенки влагалища.
Не говорит. Почти не дышит. Только смотрит. Только трахает. Так, как я мечтала когда-то. Так, как я запретила себе мечтать.
Тело парализует. В голове шумит, а горло пересыхает от криков. Но сводному брату все нипочем.
Ему, человеку, который защищал меня всегда, который слова злого не сказал. Который не сделал ничего против воли.
Резко. Грубо. С пошлыми шлепками тел друг о друга. Забывая, кажется, что я живой человек. Терзая жгущее изнутри влагалище.
И как я могла спутать его с нежным Петей, как я могла не понять, кто так нагло обращается с моим телом. Доводит до исступления. Не спрашивая разрешения. Заставляет извиваться. А теперь имеет. Так дико, словно животное. И в глаза смотрит, не дает отвернуться.