Я пока еще в своей комнате. Я после душа. У меня через три часа самолет. Пусть любуется на мой зад, потому что, судя по частоте свиданий, она уже видела зад Пети.
— Почему ты не хочешь учиться в России?
— Здесь образование говно.
— И больше тебя ничего не держит?
— А должно?
— А я? – кричит она за спиной, а я поворачиваюсь.
— А ты с Петей.
— Ты сам меня к нему подтолкнул!
— А ты как шлюшка повелась, такая же, как мать….
— Замолчи, просто замолчи, — качает она обреченно головой и бредет к двери. И я делаю, что нельзя.
— Последний раз.
— Что? – сипло.
— Последний раз. На посошок.
Она поворачивается, облизывает мягкие пухлые губки и кивает. Ей всегда мало. Мне всегда мало ее. Когда пройдет эта зависимость? Сотрут ли ее отношения с другими и расстояние?
Она идет к кровати. А я беру стул одной рукой и другой сжимаю свой член.
Мы стали зависимы от этих минут наедине. Не хотим мастурбировать раздельно. Вот и сейчас ее рука тянется к груди, сжимает, а моя гладит торчащий член.
Она смотрит на него, а я смотрю, как она раздвигает ножки. Как гладит свои трусики, вижу каплю, что пропитала их. И качаю член чуть чаще.
Она подцепляет резинку, стягивает трусики вниз и снова разводит ноги.
А я стараюсь сдерживаться, чтобы не забить на все и просто затрахать ее до смерти. До чьей только – непонятно. Будет ли она так же раскрепощена с Петей. Будет ли так же лизать свои пальчики, после того, как обмакнет их влагой.
— Дай их мне, — прошу, и она тут же подчиняется.
— На пол садись и ноги шире.
Она передо мной. А перед ее лицом член. Вот это правильно. Вот так очень хорошо. И пальчики ее набирают темп, и ротик ее приоткрывается, когда она шумно выдыхает, почти стонет, кончая, кончая, кончая. А я делаю еще пару рывков рукой и заливаю ее язычок спермой. Это все, что мы можем себе позволить. Это все, о чем я буду мечтать за бугром.
Глава 2.
***Два года спустя***
— Как же мне повезло. Спасибо, друг, что познакомил, — хлопнул меня по плечу Петька Соколов и отправился к своей невесте.
Не моя. Сам продал за бабки другому. Просто отдал. Познакомил. Два года. За два года она полностью забыла наши шалости. На меня смотрела только как на брата. Никакой близости. Ни физической. Ни душевной."
"Только вот я знал, что она все еще девственница.