Он забирается на меня сверху, в штанах, но я все равно чувствую на животе тяжесть его плоти.
И вдруг дует на покрасневший от жесткой ласки сосок.
Потом задыхаясь, пытается взять себя в руки, пока мои гладят его стальной пресс. Глаза в глаза и скромность в этой комнате запретное слово.
— Готова к продолжению?
— О, да.
Глава 34.
Герман надо мной.
Словно воин. Его оружие отточено и направлено прямо на меня. И пусть оно скрыто парой слоев ткани, я все равно хорошо вижу его чуть изогнутую форму.
Во рту образуется вязкая слюна, пока его рука активно работает с другой грудью.
Сначала палец обводит грудь по кругу, смещая его в центр, делая все меньше, почти касаясь ореола соска.
Другая его рука уперта в кушетку рядом с моей головой, но большой палец задевает обнаженное плечо. Мягко рисует узоры.
А я задыхаюсь, не зная, как объять взглядом три желанных объекта. Торс, руки, увитые венами, или взгляд, которым Герман меня буквально сжигает заживо.
На дне его глаз теплится жажда, и словно только я могу ее утолить.
Откуда это в нем?
Ведь я даже не нравилась ему. А теперь его рот втягивает мой сосок, пока вторая рука продолжает большим пальцем ласкать мое плечо.
Его язык обводит сосок, теребит его, я выгибаюсь дугой, подвожу бедра ближе к его орудию.
Чувствую влажным местом грубую ткань его форменных штанов и начинаю ее ненавидеть.
Хочется молить его избавиться и от этого предмета одежды, но я молчу, насильно затыкаю себя, не зная, что он тогда обо мне подумает.
Просто трусь промежностью и кажется, что Герман мне помогает.
Толкается головкой, скрытой тканью, в клитор, продолжая при этом сосать сосок, раздражая молочную железу.
И мне так хорошо, словно я раскачиваюсь на качели вместе с Германом, готовая кричать от восторга: «Сильнее, Герман, сильнее».
Вдавливай в меня свой огромный член, войди в меня.
Он все понимает. Он все знает о моих похабных желаниях, но сегодня он просто массажист.
И я готова на все, лишь бы эта процедура не заканчивалась.
Господи, помоги мне сдержаться и не начать умолять его стянуть брюки, вонзиться на всю длину и трахать, трахать.
Но он серьезен, как никогда.
Его лицо покрыто бисеринками пота, его кожа на груди влажная и твердая. А его руки уже грубо делают массаж, буквально вдавливая в грудь ладони.
Еще.
Еще.
Господи, пожалуйста, еще.
Вот так.
Оттягивай соски. Тяни их на себя.
Вылизывай языком, соси. Соси, мой хороший.