— Видеть тебя не хочу!
— Пол, не кипятись, — забормотала я, почему-то уязвленная его реакцией. — Мне очень жаль, правда, но я ведь говорила, что не готова.
— А я сказал, что видеть тебя не хочу, — процедил Пол, натягивая боксеры. — Либо ты мне даешь, либо идешь на хер.
Не успела я открыть рот, как дверь в спальню распахнулась.
— Не сюда, — ворковала Даниэла, волоча обнаженного по пояс Джоуи за ремень. — Лучше пойдем в мою комнату.
Боль пронзила меня, словно острый нож.
После нашего расставания Джоуи явно успел закинуться чем-то поинтереснее водки — его взгляд помутнел, расфокусировался.
— Тут вполне норм.
Ох.
Меня как будто ударили в живот.
Дыхание перехватило от боли.
— Ой, прошу прощения, — пискнула Даниэла, заметив нас. — А мы тут... — Она осеклась, покраснела. — Ну, в общем, знаете...
— Все нормально. — Сглотнув подступающую к горлу желчь, я повернулась спиной к двери, застегнула лифчик и быстро натянула джинсы. — Мы уже уходим.
— Вот видишь? — процедил Пол, прежде чем швырнуть мне футболку. — Они трахаются. И спорим, кое-кому не пришлось уламывать ее три с половиной года, а тебе на мои потребности плевать.
— Правая и левая тебе в помощь. Удовлетворяйся сколько влезет, — зашипела я, расправляя футболку.
В глазах защипало от слез.
— Иди в задницу! — окрысился Пол. — Домой потопаешь одна. Надеюсь, по пути тебя не подстережет какой-нибудь маньяк.
— Все, Даниэла, спальня свободна. — С пылающими щеками я сунула ноги в балетки и направилась в двери.
По закону подлости Джоуи привалился к косяку, загораживая проход.
Зашибись.
Просто зашибись.
Его глаза скользнули по мне, и, клянусь, на долю секунды в них вспыхнуло узнавание. Но потом Джоуи покачал головой и отвернулся.
— С ним все хорошо? — спросила я, протискиваясь в коридор.
— Лучше не бывает, — заверила Даниэла и, закинув руку Джоуи себе на плечи, повела его в свою комнату. — Счастливого Нового года.
Чем бы они ни занимались в спальне, Даниэла явно добилась своего, потому что вниз она спустилась довольная — чуть ли не порхала от счастья.
Презирая себя за жгучую ненависть к девушке, которая не сделала мне ничего плохого, я пыталась отвлечься от мрачных мыслей, но тщетно.
Подавленная и абсолютно трезвая, я устроилась на диване в гостиной и наблюдала, как толпа потихоньку рассасывается. Мало-помалу в доме осталось лишь человек десять.
Мне давно следовало топать домой, но задница словно приросла к дивану.