Когда Моллой снова заключила меня в объятия и прильнула губами к моим губам, я перестал видеть что-либо, кроме нее.
Осторожнее, приятель. Если пустишь ее в сердце, если откроешься ей, обратной дороги не будет.
Забей! Она уже в твоем сердце.
Не отпускай ее."
"— Серьезно, я думала, она от него залетела, — раздался позади женский голос. — А ты чего ожидала? Говорю тебе, он не настроен на серьезные отношения. Господи, тормози! Неужели это Ифа Моллой?
Отпрянув от моих губ, как от раскаленной печи, Моллой устремила взгляд куда-то поверх моего плеча, откуда доносились назойливые звуки.
— Зараза, — прохрипела она, мертвой хваткой стискивая мне бедра. — Мы спалились.
Вот гадство.
Моллой прочистила горло.
— Хм... привет, Ребекка. Привет, Даниэла.
Я затравленно покосился на отчий дом и впервые в жизни захотел очутиться в его стенах.
Святые угодники.
Подавив рвущийся наружу стон, я уронил голову ей на плечо и мысленно приготовился к неминуемому трындецу.
Это все из-за тебя
7 января 2004 года
Ифа
— Глазам своим не верю.
— Уймись, Ребекка, — огрызнулась я, всем видом показывая, что мне ее осуждение до лампочки. — Мы целовались, а не трахались. Никакого криминала.
— Джоуи? — выдавила Даниэла и, к моему ужасу, залилась слезами. — Чем вы тут занимались?
— Черт побери, — пробормотал Джоуи и, сделав глубокий, успокаивающий вдох, повернулся к одноклассницам. — Дамы. — Он коротко кивнул в знак приветствия; щеки раскраснелись, губы опухли от затяжных поцелуев. — Каким ветром в наши края?
— Даниэла за тебя беспокоилась! — негодующе выпалила Ребекка, ткнув пальцем в зареванную подругу. — Хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
— Ну, со мной все хорошо.
— О да! — надрывно всхлипнула Даниэла. — Мы видели, насколько тебе хорошо!
— Не начинай, — предостерег Джоуи. — Я тебе ничего не обещал.
— Мы занимались сексом меньше недели назад! — Даниэла почти кричала. — А теперь ты... ты... — Она замотала головой и с ненавистью уставилась на меня. — Какого хрена, Ифа? Я думала, мы подруги! Как ты здесь вообще очутилась?
Подруги? Однако.