В реальности только малую часть.
Да и потом, рядом с Моллой все было совершенно по-другому.
Меня тянуло к ней не под кайфом, не из желания забыться.
С Моллой сама мысль о наркотиках улетучивалась. Наоборот, мне хотелось сохранить ясную голову, чтобы запомнить все до мельчайших деталей.
Она пробуждала желание, а не забытье.
Все потому, что Моллой — единственная в своем роде.
Мой друг.
Возможно, лучший друг.
Мои размышления прервал Подж.
— Так и будешь сидеть сложа руки? — Он махнул ложкой в сторону Моллой, которая увлеченно спорила о чем-то с Райсом.
— Я ей не надсмотрщик, чувак. — Откинувшись на стуле, я обвел взглядом переполненную столовую; Моллой стояла в очереди за десертом, Райс пристроился рядом и дышал ей в спину. — Сама справится.
— Да, Райсу до тебя далеко, — протянул Подж. — В прежние времена, подкати ты к ней таким макаром, у него бы давно бомбануло.
— Тут он лоханулся по полной, — откликнулся я, не отрывая глаз от аппетитной попки, едва прикрытой юбкой. — Будь его воля, он бы посадил ее в клетку и повесил табличку: «Смотреть можно, трогать нельзя».
— Только под твою, — хохотнул Подж.
Моллой ослепительно улыбнулась мне, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
— Нет, чувак. Под мою тем более.
Дверь всегда открыта
23 апреля 2004 года
Джоуи
Трындец.
Со мной творился самый натуральный трындец, а глобальные перемены только усугубляли ситуацию.
Во-первых, с того дня, как мне стукнуло семнадцать, обстановка в доме стремительно накалялась.
Отец бухал как не в себя, а это означало лишь одно.
Мама глотала валиум горстями — как-то вечером я сунулся в ее заначку за вечерней дозой и обнаружил, что там практически пусто.
Шаннон постоянно гнобили в школе.
Мальчишки психовали.
А я катился к верному срыву.
Сколько себя помню, когда жизнь в родных пенатах становилась совсем невыносимой, мы с мамой спасались одним и тем же.
Единственная разница — никто не спешил выписывать мне заветный рецепт.
А подлечиться хотелось.
Хотелось до безумия.
А во-вторых, существовала Моллой.
И этим все сказано.
Только ради нее я держался.
Потому что обещал. Обещал постараться.
И я старался, черт побери!
Старался изо всех сил.
Если честно, я не сорвался только потому, что всякий раз представлял реакцию Моллой, ее обличительный взгляд.
Она была единственным лучом света в моей дерьмовой жизни.