Вот-вот и его голос превращается в разряд тока, бьющий по нервам.
— Я пошел тебе на уступку, дав поступить на мед. брата.
— Врача, — перебиваю я, перекатываясь на ступнях, и засунув руки в карманы джинс. – И я поступил сам.
— Если я захочу, единственное место, куда тебя бы приняли – смоленская шарага.
— За чем же дело встало.
— Ты мой сын! Я хочу, чтобы ты вырос человеком. А ты шатаешься по гонкам, выглядишь как босяк и набил очередную татуировку!
— Я устал от твоего контроля.
— Зато пялиться на Софию ты не устал.
— Сводная.
— Тем не менее. Она не для тебя.
— Потому что я цыган, — ухмыляюсь.
— Нет. Потому что должна сыграть в этой семье свою роль. И ты мне в этом должен помочь.
— Какую роль? – напрягаюсь я. Не думал, что он собирается контролировать и ее. Хотя на что я рассчитывал?
— Мне нужна компания Соколова. Уверен, он будет посговорчивее, если наши дети поженятся.
Меня пробрал смех.
— Значит решил ее продать, как племенную кобылу?
— Всего лишь устроить ее, пока она не влюбилась в тебя.
— А если откажусь.
— Отправишься к матери в притон. Я не спрашиваю, я ставлю условие. Сделаешь все правильно, и я отправлю тебя в штаты на стажировку.
Это то, о чем я мечтал. За год мне понравилось учиться на врача, но в Америке медицина развита сильнее.
— Ну что? — поднимает густые брови отец. – Готов отказаться от будущего ради дырки?
— Не готов, — выплевываю я и устремляюсь на выход. Не готов. Потому что влюбленность в Соню похожа на болезнь.
— Опять поссорились, — слышу голос, и в мозг стрелой огненной стреляет возбуждение. Как обычно возле нее.
— Как обычно. Ну что, готова прокатиться.
Она кивает и пружинистым шагом идет к двустворчатой двери. Я открываю ее, пропускаю сестру и быстро оборачиваюсь.
Отец смотрит внимательно, наверняка, чувствуя себя богом, распланировавшим наши жизни. И я иду у него на поводу, потому что сам пока не способен ничего добиться.
Соня трясется, пока держит руль, и я закатываю глаза. Есть идея, но весьма порочная. Но учитывая, что скоро она уйдет из моих рук, как песок сквозь пальцы, то можно и пошалить.
— Ну и что ты трясешься как эпилептик? Чего боишься?
— Совершить ошибку.
— Я могу помочь, поднимай зад.
Она смотрит недоуменно, приоткрыв свои пухлые губки, но делает, как говорю. Я сажусь под нее, от чего она непроизвольно вздыхает.
— А так можно?"
"— Сегодня можно.