– Она, конечно, у нас лучший хирург, но, надеюсь, справимся и без нее. – Зав хирургическим отделением больницы присоединился к Сане, который уже осматривал пострадавшего. – Мы тебя сняли со смены, – крикнул он от носилок, – до утра свободна! Как врач, приказываю тебе срочно напиться, лучшая профилактика лучевой болезни.
Рыбаков усадил ее в машину.
– Поедем на завод, там пройдешь санобработку по всем правилам. Только заверну в магазин, куплю тебе новую одежду, в этой ходить больше нельзя.
– Я сама куплю!
– Нет! Ты три часа станешь выбирать юбку, а время дорого.
– Откуда ты вообще взялся?
– Пока я еще директор, и мне сообщают обо всех несчастных случаях на производстве. Я еду на завод расследовать ЧП, но в дороге мне звонят на мобильный и говорят, что практически похоронили мужика, но сумасшедшая докторша разметала все кордоны, ворвалась в зону и оказала-таки первую помощь. При этом, сказали мне, она нагло представлялась моей женой. Пришлось отложить раздачу пистонов и ехать к тебе.
…Посмотревшись в зеркало, Юля чуть не зарыдала. Оно, верный друг и утешитель, отразило сейчас странное существо с голым черепом и огромными оттопыренными ушами. Юля и не подозревала, что у нее такие кошмарные уши.
Как она пыталась отстоять свои волосы! Но Филипп был неумолим, и люди из заводского медпункта обрили ее машинкой. Словно нарочно издеваясь над ней, Рыбаков купил жуткое мешковатое платье, так что Юля стала похожа даже не на жертву тифа, а на Страшилу из Изумрудного города.
– Спасибо, что довез до дома, – процедила она. – Можешь быть свободен. Не хочу терзать твои нервы видом подлой, а теперь еще и лысой жены.
Рыбаков ухмыльнулся:
– Прости, но моя миссия не закончена. Я должен полечить тебя от лучевой болезни. Я и лекарство взял. Две бутылки. – Он самодовольно похлопал по своему портфелю.
– Мне дали специальный кисель в твоем вонючем медпункте.
– Кисель – это антинаучно. Не спорь со мной.
Он быстро и ловко принялся сервировать стол. Еда, разумеется, не появилась волшебным образом в Юлином одиноком хозяйстве, и Рыбаков, сетуя, как его угораздило жениться на столь безалаберной женщине, рванул в магазин. Юля тем временем пыталась обрести душевное равновесие, переодевшись в любимые брючки с блузкой. Голову она по вязала шелковой косынкой, горько заметив, что это не прибавляет ей красоты.