– Вы предпочли бы жить при тоталитарном режиме? Сейчас у нас все-таки свободная страна…
– Евгений Николаевич, свобода – это не когда гражданин выбирает, пойти ему сегодня в бордель или в кабак. Свобода – это когда он решает: жить как скот или стремиться к совершенству. И в этом смысле человек свободен всегда. При любом режиме, в любых обстоятельствах. А у нас теперь люди не знают, где совершенство. Все идеалы развенчаны, вот что страшно.
Юля не желала больше слушать эти разговоры, достойные заседания партячейки старых коммунистов.
Она встала:
– Простите, я вас покину."
"Рыбаков вежливо поднялся, и вдруг Юля поймала его короткий растерянный взгляд. «Он не хочет, чтобы я уходила», – поняла она и остановилась на пороге.
– Мне было очень приятно с вами познакомиться, – сказала она мягко.
Отец подошел к ней и грубовато обнял за плечи, прощаясь на ночь.
– Ругаете современное общество, за нацию переживаете, а посмотрите-ка на мою Юленьку, – добродушно сказал он.
– Юлия Евгеньевна не только хороший, но и прекраснейший представитель нации!
Она даже немного смутилась от такого комплимента.
– Вот и спросите ее: как бы ей хотелось жить? Своим умом или чужими идеями?
Юля поморщилась. Втягиваться в философский диспут ей совершенно не хотелось. Не говорить же постороннему человеку, что его место рядом с сумасшедшими бабками на митинге. Слава богу, она хорошо воспитана и умеет поддержать беседу.
– Ни одна идея не имеет цену выше человеческой души, – ответила она вычитанной где-то фразой. – Если ради нее начинают убивать и грабить, идея превращается в свою противоположность. Мне кажется, не так уж важно, во что именно верить и кому служить, главное – верить искренне и служить честно. До свидания, Филипп Владимирович. Спокойной ночи, папа.
Зная манеру отца вести дела, Юля была уверена, что тот передал Рыбакова кому-то из своих подчиненных, и, значит, она больше не увидит этого странного человека.
– Он даже не соизволил под свои тумбочки какое-нибудь ОАО учредить! – возмущался отец.