Ты-то не развалился, а вот ботинки…
Славик засмеялся, и Георгию тоже стало весело вспоминать, как Марина латала с помощью иглодержателя его многострадальную обувь.
– Короче, если ты заботишься о формировании моей личности, хочу тебе сказать, что одна эта фраза стоила больше, чем десятки часов продвинутых речей. Кстати, ковырять мозг больше всего любят разные козлы! – заключил Славик и пнул ногой пустую банку из-под пива. Она с грохотом покатилась по асфальту. – Нет, сам подумай, какой еще папаша откажется от самого необходимого ради баловства! А еще я знаю, что ты не поехал на свою научную тусовку, чтобы отправить меня на соревнования.
– Откуда ты знаешь? Мы с мамой тебе не говорили.
– Бабушка сдала. Говорит, денег у вас было либо мне на Таллин, либо тебе на Прагу.
– Твой спорт важнее, это же ясно.
– И ты еще говоришь, что плохой отец? Уржаться можно.
Что ж, уржаться – это неплохо. Только Георгию было что-то совсем грустно.
Марина весь вечер не находила себе места, новость об измене мужа подействовала на нее сокрушительно.
Да все, что угодно, лишь бы не бездействовать!
Чтобы немного успокоиться, Марина впервые приняла «легкие транквилизаторы», обычно она выкидывала их в унитаз. Лекарства помогли, она уснула почти мгновенно, но утром голова была тяжелой, как никогда в жизни. Мысли проворачивались медленно-медленно – дойдя до подоконника, Марина забывала, зачем она поднималась с постели.
"«Под видом легких транквилизаторов мне явно впаривали что-то другое! – Понадобилось очень много времени, чтобы сформулировать эту незатейливую мысль. – Наверное, профилактически кормили нейролептиками, чтобы я ничего здесь не учудила.
Она легла поверх уже застеленной кровати. Потом вспомнила о своем диабете и позавтракала.
Сон не шел. В голове крутилось: «Георгий мне изменил», – но заторможенное сознание не подсказывало никакого выхода из ситуации.
Зазвонил мобильный. Марина испугалась, что это Георгий, она пока не готова была его слышать… На дисплее высветился неизвестный номер.