— К вечеру будет? — тихо-тихо прошелестела я. Старик отрицательно покачал головой: — Думаю — нет. Уборки ещё дня на три, не меньше, давно такого бедлама у нас не было. — Я буду ждать, — решилась я. — Можно, — кивнул старик. — Но, если не боитесь леса, то можете найти его в охотничьем домике. Я хотела спросить, а как, собственно, мы будем искать домик, но меня опередил Пекас. — Знаю, где он. В прошлом году на большую охоту продукты туда подвозил. Старик закивал, отчего его бледные щёки равномерно затряслись.
Как же трудно работать в его возрасте! Кажется, здешний господин не отличается добротой и не желает видеть, что его старым слугам давно пора на покой. Из замка мы сразу поехали в сторону леса. По дороге дед сокрушался, что Феня расстроится и будет переживать, потому что он не привёз дров. Что к господину можно приехать через неделю, а дрова сами себя не нарубят и в дом не придут. Я-то, может быть, всё равно выйду замуж, а они с Феней будут мёрзнуть всю зиму и экономить каждое полено.
Дорога была узкой, каменистой, когда стемнеет, ехать по ней станет самоубийством. Лучше бы дед лошадку поторопил, а не разговоры разговаривал. Здешние солнца не только всходят быстро, но и за горизонт заходят очень даже торопливо. Раз-два — и хоть глаз коли. — Дедулечка, милый, ну какие уже дрова? Скоро стемнеет, — уговаривала я.
— Уже и дедулечка! — ахнул Пекас. — Улька, ты когда успела слов-то столько узнать? Да ты моя ли внучка? Вдруг тебя в тот день ведьма подменила? — Твоя, твоя, — плаксиво сказала я.
Нет, надо лучше себя контролировать, так и спалиться недолго — в прямом смысле слова. Решат, что меня подменили, и не раздумывая, бросят в костёр. — А коли моя, говори, как на духу — что ты любишь больше всего? Что я тебе с ярмарки да с торгов привозил? Пекас повернулся ко мне, ожидая ответа. Откуда мне знать? Как я могу помнить того, чего не видела? Память Ульны иногда подкидывала картинки из прошлого, но про сладости там ничего не было. Зато было много боли и обид.
Девочка почти ни с кем не общалась, кроме Фени и Пекаса. Деревенские дети обзывали её ведьмачкой и сторонись, было несколько случаев, когда Улька убегала от града камней и ледяных снежков. Наученная горьким опытом, она старалась держаться подальше от чужих, не уходила далеко от дома и избегала людей. Конечно, она плохо говорила! С кем ей было разговаривать? Феня, считавшая Ульну виновницей своей бесплодности, девочку беседами не баловала.
