Страшно, когда ты сама себе назначаешь лечение.
С горем пополам мы приходим к общему решению, после чего я бегу собираться на работу.
На автобусной остановке аншлаг, я с трудом вталкиваюсь в переполненную маршрутку, потому что понимаю: если буду ждать следующую — опоздаю. Впрочем, я и так опаздываю. Ровно на две минуты.
Забежав в отделение, спешу в сестринскую. Привожу себя в порядок, надеваю рабочую одежду и поправляю причёску. Едва выхожу в коридор, встречаю Мирона Юрьевича и его жену. Они с вещами направляются на выход.
— А меня уже выписали! — произносит радостно. — Сказали, что всё хорошо.
— Больше не появляйтесь здесь, — отвечаю шутливо. — Лёгкой беременности!
— Спасибо, Вита! Рада была знакомству."
"Рабочий день идёт по накатанной. В моменты сильной загруженности я увлекаюсь, но стоит остаться один на один с собой — в голову непременно лезут мысли о Кирилле. Не могу о нём не думать. Каждое воспоминание отдается ноющей болью в сердце.
Сегодня я не поеду в «Лесные поляны». Во-первых, потому что нужно уколоть бабулю, а во-вторых, потому что завтра нужно везти её в клинику. Будет неудобно добираться, если я всё же останусь в доме Самсонова. И в-третьих, если уж совсем честно, — не могу я его видеть. Сейчас не могу, сегодня! Мне нужен передых, нужно время. Осознать, переварить и выбрать подходящую тактику.
В обед мы с Катей запираемся в сестринской. Перекусываем, пьём чай. Её болтовня здорово отвлекает, но я то и дело смотрю на телефон. Не звонил ли Самсонов? Нет, не звонил. Сама наберу его после работы. Сяду где-нибудь в парке на скамейке и позвоню — попрошу прикрыть меня перед опекой, если вдруг кто-то явится в эти дни с проверкой жилищных условий. Господи, как сложно-то…
Стрелки часов показывают пять вечера. Мы с Катей переодеваемся в повседневную одежду, распускаем волосы, а затем игриво толкаемся у зеркала, подкрашивая губы блеском.
— Короче, ничего у меня не выйдет с соседом, — произносит подруга, когда мы выходим на улицу. — Я нашла новую жертву.
— Да ладно! Кого?
— Ох, поселился в нашем комплексе один солидный бизнесмен. Он, конечно, прилично старше, но такой секс, мамочки… Трусики насквозь промокают, когда он своим низким тягучим голосом говорит мне: «Здравствуй».
Я громко смеюсь. О личной жизни Кати можно написать собрание сочинений.