Едва захлопнув дверь, снимаю с себя футболку и «любуюсь» в зеркале. Пиздец красивый. Рубцов не слишком много, но они рваные и уродливые. Не помню точно, от металлического прута или паяльника тот большой, что под грудью. От боли в бессознательное состояние проваливался. Как только выжил после этого? Тогда я был рад поскорее сдохнуть.
Доктор, который штопал меня, сказал, что через время лучше станет. Должно стать. У меня столько таблеток и мазей, что можно смело открывать аптечный пункт.
Закинувшись таблетками, терпеливо жду.
Достав из кармана джинсов телефон, набираю приятеля. Он тут же снимает трубку, несмотря на позднее время.
— Слушаю, Самсонов.
— Юр, здорово. Слушай, понятия не имею, к кому обратиться.
Я кратко обрисовываю ситуацию. Про девочку, сестру Виты. Никогда не имел дел с опекой.
Вита, конечно, безбашенная. Нет, я понимаю, она из благих намерений во всё это ввязывается. И даже уважаю её за это. Но сама ведь и правда не потянет. От денег моих она отказалась, квартиру приличную зачем-то продала. Но если сама идея опеки вначале повергла в шок, то теперь даже нравится. Нехилый азарт пробуждает.
— М-да, задачку ты мне на ночь глядя задал, Кирилл, — отвечает Юра.
— Поможешь, или дальше искать?
— К концу завтрашнего дня сообщу.
— Договорились.
Я кладу трубку, зуд утихает.
Наливаю в бокал немного виски в качестве анестетика. Заваливаюсь на диван и включаю телевизор. Сейчас бы пальцем у виска покрутили все те, кто был в курсе, почему я оставил должность в Москве и воевать полетел. Их было немного, но они и тогда не особо подбирали выражений. Придурок, долбоёб, смертник. Лучше бы девица положенный срок отсидела. Передачки бы носил, ждал. Чем быть должным генералу.
Косминин не сразу условия выдвинул.
Изначально речь шла о месяцах, затем на год-полтора затянулось. Меня всё сменить обещали, но ни фига не выполняли.