– Ты что, на диване спишь? – искренне удивилась.
– Да, а что?
Она хмыкнула и неожиданно икнула. Обернулась к Олегу. Попросила воды.
Икота прошла с первым же глотком.
– Ты меня покормишь? А то я выпила натощак!
– Могу вермишель сварить! – предложил Бисмарк. – И шпротный паштет есть!
– Паштет оставь себе, – Рина махнула рукой. – А вермишель свари! Это можно! Детство вспомню!
Олег молча ушел на кухню. Поставил кастрюлю с водой на огонь.
– Значит, у тебя еще серьезных отношений не было! – рассуждала она, жуя вермишель и снова оглядываясь на разложенный диван.
– Почему ты так думаешь?
– Ты знаешь, что девушки видят в диване?
– Что?
– Разврат и случайные ночи!
– Ну я тут один живу, мне хватает, – проговорил Бисмарк. – Он, кстати, не старый. Сам покупал!
– Ага, – кивнула Рина. – Была б у тебя подруга, заставила бы кровать купить!
– Да была, и не одна, – Олег пожал плечами. – И не заставили!
– Потому, что поняли, что ты им не подходишь! Как и твой диван! Коньячка нальешь?
– А если у меня нет?
– Тогда у меня есть, вон там! – она опустила взгляд на кожаный рюкзачок, лежавший на полу у ее ног.
– Налью, и у меня есть, – пошел на попятную Олег.
Налил и ей, и себе.
– Кажется, меня опять накрывает, – в ее голосе зазвучало беспокойство.
– Что тебя накрывает?
– Депрессия, страх…
Она опустошила рюмку и вопросительно посмотрела на хозяина жилища.
Он снова налил.
– Может, тебе надо к психологу? – предположил Олег.
Рина тяжело вздохнула, посмотрела на свой маникюр и тут же словно наново ожила.
– Ты что-нибудь выкопал? – спросила она вдруг, «выстрелив в упор» своим пристальным взглядом в глаза Бис– марку.
– Откуда ты знаешь? – Олега взяла оторопь.
– Ну ты же черный археолог? Сам рассказывал!
Испуг у Олега прошел. Он смотрел ей в глаза и не видел в них никакой опасности, только признаки то ли меланхолии, то ли пьяной попытки собрать в «пучок» свое рассеивающееся внимание.
– Могу показать, – осторожно предложил он.
Думал, что вот в этот момент ее глаза загорятся и взгляд приобретет направленность и остроту.
– Ну покажи! – она пожала плечиками.
Просто так показывать свою самую ценную находку, ту, которая привела его в восторг, человеку, которому, казалось, восторг был не свойственен, не хотелось. И Олег задумался о своих менее ценных находках последнего времени. О монетах, медалях, ржавом револьвере.
Нет, показывать ей находки, не имеющие ценности, тоже не хотелось.