Незакрытая дверь насторожила Олега, но тут он вспомнил отсутствие замка на двери в свою комнату и часто совершенно открытую дверь в дом Элефтэрии. Видимо, на этом острове преступность, как явление, отсутствовала!
Он постучал, готовясь зайти, как только услышит позволение хозяина. Но вместо голоса старика услышал невнятный крик и шум чего-то падающего. Заглянул в коридор, прошел быстрым шагом дальше. Суетный шум стал громче и на его фоне прозвучал хриплый, невнятный крик. В комнате, которую он недавно рассматривал через окно, кто-то в темно-синей куртке и джинсах повалил старика на пол и, похоже, душил его.
Перепуганный Бисмарк сбросил рюкзак, вытащил из него кинжал со старинной рукоятью и, прыгнув к нападавшему, ударил его кинжалом в спину. Показалось, что тот не отреагировал и тогда Бисмарк ударил еще раз, после чего выдернул лезвие из спины и растерянно уронил его, заметив, что человек, нависавший над лежавшим стариком, валится на бок.
Мужчина в синей куртке, лежа на боку, поджал ноги. Потом перевернулся на спину и попытался выгнуться вверх. Его лицо было спрятано под балаклавой из тонкой серой ткани.
Олег бросился на помощь к хрипящему старику. Приподнял его. С трудом усадил в кресло у камина. Побежал искать воду.
– Холодно! – бормотал Польский. – Зажги камин!
Бисмарк обернулся к камину, закрытому приставной декоративной чугунной решеткой. Дров рядом с камином не было.
– А что зажечь? – спросил.
– На дворе, за углом! Слева! – с придыханием объяснил Польский, рукой показывая в сторону двери.
Выбежал. Вернулся с охапкой дров.
Минут через десять дрова загорелись от мятого упаковочного картона, найденного Бисмарком на кухне. Он оглянулся на старика. Тот сидел бледный, перепуганный, дышал неровно. Не сводил взгляда с трупа с балаклавой на лице.
– Он мертвый? – спросил старик.
Бисмарк боязливо стиснул пальцами запястье лежавшего. Пульса не почувствовал. Кивнул старику.
– Посмотри, кто это! – попросил тот негромко.
Осторожно наклонившись к нападавшему, словно тот мог в любой момент ожить и прыгнуть в атаку, Олег пальцами подцепил нижний край серой балаклавы и задрал его на лоб.
И его тут же словно током ударило. На полу перед ним с открытыми глазами и с удивленным застывшим выражением лица лежал бывший одессит.
– Ты его знаешь? – неровно, прерывисто спросил Польский.
– Это Адик, – выдохнул Бисмарк.
– Твой Адик? – удивился старик.