Он продолжал спокойно и внимательно наблюдать за лицом парня.
– Хранитель, это вроде как «брат»? – наконец проговорил Олег неуверенно. – Я знаю одного, «брат» Коля. Он сейчас Рину охраняет… И сын Клейнода, когда мне вашу посылку передавал, сказал, что я теперь ее хранитель.
– Вот как, – выдохнул старик. – Ты ее вскрывал?
Бисмарк отрицательно мотнул головой.
– Нет, – добавил. – Я обещал не вскрывать. Я ее просветил на рентгене. Там ключ.
– Правильно, – старик улыбнулся.
– А где замок и что за замком? – осторожно поинтересовался Бисмарк.
– За замком – вырубленная в камне пещера-комнатка, в которой перед тем, как пойти в Киев на княжеский двор, отдыхали трое, которые привезли киевскому князю «вечную жизнь», то, чем продлевали себе бытие сильные мира того почти тысячу лет назад. И там же они оставили свою спутницу, надеясь, что ее никто не найдет.
– А что это за «вечная жизнь»? Белый порошок? – почему-то Олегу казалось, что старик сейчас замолчит и больше ни слова не скажет.
– Нет. Молоко Богородицы. Оно может превратиться в кристаллы и в порошок через несколько сот лет…
– Настоящее молоко?! – вырвалось у Бисмарка.
"– Сначала было настоящее, а потом стало «божественным брендом», но с теми же свойствами… Да и с особой историей каждый раз. Просто потом Святая Мария стала рождаться, как обычный ребенок. Ну, как Далай Лама. И если ее не обнаруживали, то она доживала свой жизненный срок без приключений, согласно эпохе. А если обнаруживали, то за ней начиналась охота и возле нее появлялись два хранителя и они ее прятали в пещере, где ее молоко, возникающее от любви, но не от зачатия, накапливалось в ней, в воздухе, которым она дышала Оно оседало на стенах, покрывая их особым чудодейственным инеем, способным сохранять качества молока долгие века.
– Это Рина, – выдохнул пораженный рассказом Бисмарк. – Это Рина – Мария! И ее уже долгие годы использует Вавриков! Он ей внушил, что был другом родителей. Она думает, что знает его с детства! У нее синдром «ложного материнства» – молоко без беременности!
– Да, это Мария! – взволнованно произнес старик-археолог. – А где она сейчас?
– У меня дома.