Я ему все рассказываю, иначе он просто не будет знать, где я и что со мной. У меня мобильники долго не задерживаются! Или теряю, или крадут! Поэтому, чтобы быть уверенным, что со мной все окей, надо меня видеть! И меня, и тех, кто рядом со мной!
Бисмарк смотрел на Рину и пытался понять, что у нее происходит в голове? Каким дивным образом она считает нормальным то, что рассказывает ему? Нет, речь не о мокром соске груди, в медицине он действительно профан! Но вот так объяснить, почему ключ оказался в руках у совершенно постороннего человека?
– Знаешь, а мы можем вернуться? – попросила вдруг она.
Обещание обеда скорее умилило Олега, чем обрадовало.
– Дурочка! – подумал он, но улыбнулся Рине поприветливее.
– Ладно! – сказал, поднимаясь из-за столика. – Только я сначала по делам схожу! А к обеду вернусь! Интересно, чем ты меня сможешь накормить?
– Ты компот из морковки пробовал? – игриво спросила она.
Бисмарк спускался на фуникулере на Почтовую площадь, когда в кармане зазвонил мобильник.
– Вы что, на больничном? – строго спросил знакомый женский голос.
– Нет."
"– Тогда почему не на рабочем месте? Бокс со счетчиком в трапезной задымился, а вас нет! Я написала директору докладную!
– Спасибо, – не очень-то вслушавшись в сказанное женщиной, проговорил Олег.
– Вы что, издеваетесь? Если через час не будете на работе, уволим по статье!
Олег нажал отбой и спрятал мобильник.
– Может, не выходить и поехать назад? – подумал.
Пассажиры торопливо высыпались из вагона, на противоположной платформе стояли желающие подняться на Владимирскую горку, но седовласая водительница старинного киевского «наклонного трамвая» пока не открывала им дверь. Она смотрела в зеркало заднего вида на голову оставшегося в вагоне пассажира.
– Эй, турист! Выйди, заплати за проезд, тогда и катайся снова! – сказала уставшим, сердитым голосом.
Бисмарк нехотя вышел на ступенчатую платформу. Назло седовласой водительнице решил не возвращаться наверх. Вместо этого присел в кафе на Сагайдачного и позвонил Адику. Сообщил ему об угрозах увольнения с работы. «Не нервничай! Я же тебе вчера сказал – надо увольняться! Я думаю, они тебя просто не любят, – рассмеялся Адик на другом конце линии.