С тех пор, как на погонах осели капитанские звездочки, ночевал он не в общей казарме, а в офицерском блоке, но все равно изо дня в день его окружали сотни людей: в столовой, на плацу, в тренажерке и на полигоне. Даже на задания он ходил со своей ротой.
А тут — один. Как с ума-то не сойти от давящей на уши тишины.
— Узнавали иногда, — Аррой пожал плечами. — Но редко. Особенно, когда борода отросла. А в Африке, России и округе вообще не узнавали. Но на самом деле, это дело десятое. Даже приятно, когда тебя за несколько тысяч километров от дома в каком-нибудь африканском магазинчике вдруг узнают, — он тепло улыбнулся.
— Это как сказать, — невесело улыбнулся Алекс.
Джорджа он встретил в одном из первых заданий. В приюте их кровати стояли вплотную друг к другу, и они ночи напролет перешептывались, мечтая о том, как вырастут, как найдут родных, как те будут плакать от счастья, сжимая их в объятиях и рассказывая о нелепых и трагических обстоятельствах, из-за которых им суждено было расстаться.
Тогда Алекса зашивали в первый раз. Он успел первым, но в агонии Джордж выстрелил, и пуля по касательной зацепила плечо.
Аррой внимательно на него посмотрел и вдруг тихо, вкрадчиво спросил:
— Как тебя зовут? Скажешь?
Алекс уже позабыл, когда его спрашивали об имени.
— Александер, — собственное имя царапнуло горло, показалось чужеродным. Так его не называли уже много лет. Райз иногда Алексом звал, командование — по фамилии с обязательной приставкой звания, а сослуживцы давно и прочно прозвали Крюгером.
— О, здорово! — почему-то обрадовался Аррой… Ах да. Пол. — Тебе идет. Победитель.
— Крюгер подходит больше, — хмыкнул Алекс и встал. Бок практически не болел, и это было даже странно, настолько за эти дни стало привычно. — Я причина большинства кошмарных снов на этой базе. Не против, если покурю? — спросил, присаживаясь на подоконник рядом с Полом и вынимая из пачки сигарету.
Аррой лишь отмахнулся.
— Я бросил, — вздохнул он. — Иногда жалею.