— Что-то не так? — выдохнул, обнимая его крепче. И снова поцеловал, не дожидаясь ответа — теперь более мягко, дразняще.
Алекс потерпел этот поцелуй пару секунд и понял, что первый вариант — напористый и страстный — ему нравился больше. Обхватив Пола обеими руками, он чуть склонил голову и, зажмурившись, пустил в ход язык, надеясь, что Пол его поймет. Так и случилось. Хмыкнув и даже, кажется, рыкнув, тот запустил руку ему в трусы, сжал пятерней ягодицу и стал целовать так, будто хотел трахнуть его в рот языком.
Алекс пытался отвечать, но в какой-то момент просто отпустил ситуацию, плывя по течению. Пол целовал напористо, с шумом выталкивая из легких воздух. Его язык то с силой врывался в рот Алекса, то дразняще касался губ. Сильные, смелые руки то сжимали задницу, то накрывали давно закаменевший член, то трогали живот. Кожа горела от прикосновений, губы саднили, в ушах бухало сердце. Но самое напряженное место было где-то внутри, глубоко под кожей. Алекса не останавливала даже боль в потревоженной ране, он ерзал под Полом, пытался потереться об него, подавался вперед, тянулся за поцелуем.
Кровать была узкой, чтобы на ней могли улечься двое. Алекс попробовал перевернуться, подмять Пола под себя, но бок отозвался резкой, жгучей болью. Зарычав, он втащил Пола на себя, и перед глазами потемнело, когда тот в попытке поймать равновесие, уперся локтем в многострадальные ребра.
— Блядь! — выругался Алекс Полу в рот и заерзал, пытаясь хоть как-то устроиться.
Между ног втиснулось острое колено. Все тело запротестовало, разум завопил, что это неправильно, потребовал немедленно отпихнуть Арроя прочь, восстановить должное положение. Но тут Пол снова поцеловал его, яростно, голодно, и двинул бедрами, проваливаясь между ног Алекса. С груди тут же исчезло болезненное давление, и с лихвой вернулись ускользнувшие было возбуждение и острое, колкое, будоражащее удовольствие.
Пол издал какой-то звук — не то стон, не то одобрительное мычание, и потерся об него членом, отчего Алекс рвано выдохнул, настолько возбуждающе это показалось.