Снимок, сделанный стервятниками от журналистики, повредил бы не только Полу. Для Алекса демаскировка — это провал. Никому не будет нужен разведчик, чье лицо знает весь мир. Не только о полевой работе можно будет забыть, но и вообще об армии. Даже убирать в казармах с такой пометкой в личном деле не дадут.
— Отлично тогда, — Пол расслабился, а потом лукаво поинтересовался: — Что ты делаешь? Мысленно меня бреешь?
— Прикидываю, насколько ты сумеешь вжиться в образ сурового меня, — хмыкнул Алекс и погладил себя по короткому ежику.
— Знаешь, я начинаю думать, что тебя играть как раз не надо, — протянул Пол. — Герой немного старше и с совсем другой историей. А вот персонаж второго плана, полностью скопированный с уже устоявшегося тебя, был бы прекрасен. Даже менять ничего не надо — Крюгер и есть Крюгер.
Немного старше?.. Пол что же, будет играть юнца? А впрочем… твою ж мать, да он сможет любого изобразить! Гримеры замажут морщинки в уголках глаз, а тело у Арроя даст фору восемнадцатилетним.
Давно загрубевшие на грифах штанг и веревках пальцы осторожно соскользнули с волос к уголкам глаз.
Алекс замер. Внезапная мысль глубокой занозой засела в мозгу.
— Нет, — сухо отрезал он, отпуская Пола. Собственные руки показались ненужными, глупыми. А мысль все разрасталась. Алекс не собирается становиться посмешищем, выслушивая в столовой сравнения какого-то там героя фильма с собой. И уж точно не хочет видеть, как Пол будет смотреть на того, экранного Крюгера. Пусть даже и изображая молодого глупого мальчишку.
— Эй… — Пол поймал его руку и приподнялся, заглядывая в глаза. — Ну не заводись. Придумаем другую кличку, — он улыбнулся, обнял Алекса за шею и притянул к себе, мягко целуя. — Слушай, со мной что-то странное творится, когда ты злишься, — добавил заговорщическим шепотом. — Сразу хочется заставить тебя улыбнуться любым способом, а не то жутко не по себе.
Алекс рыкнул. Нелепая злоба еще не отпустила, но горечь малость улеглась.