— Почему мне кажется, что вон оттуда на нас русалки смотрят? — Алекс кивнул на камыши и сел на траву рядом с беззаботно растянувшимся на ней Полом."
"— Наверное, потому что ты все-таки романтик, хоть и успешно это скрываешь? — Пол добродушно улыбнулся, глядя в небо. — Знаешь, а я ведь все сроки сорву. Но ничуть не жалею.
— Я не романтик, — Алекс лег рядом. — Это Колорадо твое ненастоящее какое-то, — некоторое время смотрел в кажущееся бездонным небо, а потом повернулся к Полу. — Если хочешь, можем совмещать.
Он слишком привык жить по расписанию, и теперь то, что у Пола могут быть проблемы из-за его внезапной длинной увольнительной, осело на душе противной мутью.
— Да ну ее к черту, эту армию! — с чувством ответил Пол и подсунул руку Алексу под плечи. — Этот мир слишком хорош, чтобы топтать его сапогами.
— Но без сапог этот мир скатится в бездну, — выдохнул Алекс. — Не будет армии, хуя с два сможем беззаботно кататься на байках.
Для Алекса армия сама была миром. Уравновешенным, отлаженным, понятным и предельно простым. В шесть — подъем, в восемь — завтрак. Неизвестно, как сложилась бы его судьба, если б Райз не приехал тогда в приют. Не торчал ли он сейчас в тюрьме, или и вовсе не валялся бы в могиле.
— Наверное, ты прав, — вздохнул Пол. — Но мне почему-то сложно в это поверить.
— Ну, ты вот с первого взгляда тоже не похож на кошмарно знаменитого, жутко эгоистичного клоуна с самомнением выше этих гор, какими обычно бывают актеры-звезды, — хмыкнул Алекс.
— Так-так, — Пол фыркнул. — А на кого же я похож?
— На курьера, — честно признался Алекс, вспомнив первое впечатление об Поле.
— О Боже! — Пол приподнялся на локте и посмотрел на него с негодованием. — Ну, знаешь!
— Ну а что, ты промчался по плацу с таким видом, будто доставляешь гранату с выдернутой чекой и отчаянно не хочешь опоздать, — пожал плечами Алекс.
— Вот не надо теперь, — притворно возмущенно поморщился Пол. — Курьер — так курьер. Доставляю радость одиноким солдафонам.
— Ты скорее уж добрый волшебник, — Алекс коснулся бока. На месте раны теперь был свежий, пока еще слишком нежный рубец.