Как педагог я знаю, что два дня для малыша — огромный срок, после этого возможно переломить усвоенную привычку и постепенно отучить от нее. Тем более в новой обстановке.
Мишенька удивился:
— Какой это язык — еврейский?"
"— На котором ты говоришь с бабушкой и дядей Гилей.
— Я с ними по-всякому говорю.
— Ну тот, на котором ты говоришь «мамэле», «татэле» и другие слова.
Миша молчал.
Потом сказал:
— Давай лучше так: я буду говорить, как получится, а ты мне сама будешь подсказывать, какие слова еврейские, а какие нет.
Умный мальчик.
Да, мне предстояло педагогическое испытание. Но я тогда ничего не боялась.
Мирослав был счастлив. Не отходил от Мишеньки ни на шаг. На следующий день после нашего приезда пошел вместе с ним на Крещатик за игрушками. Одежду я хотела купить сама — барахло, которое, чтобы не обижать маму, я привезла из Остра, мы с Мирославом вынесли в подвал.
Когда они ушли, я бросилась к Фиме.
Фима встретил меня настороженно. Находился в мрачном состоянии, но трезвый.
— Ну? Не получается, что ли? — спросил он со злостью, как будто я ему обязана.
— Получилось. Можешь хоть завтра ехать. Мама с Гилей тебя ждут с распростертыми объятиями.
— Миша где?
— Миша со мной.
— Ну, ладно. Значит, с тобой.
Я встревожилась, опять возникает вопрос с Мишенькой. К чему ворошить непоправимое?
— Фима, это мое условие. И я его не меняю. Миша живет со мной и с моим мужем. Или ты сегодня же едешь, или я не знаю.
Фима кивнул и добавил решительно:
— Да. Я еду. Спасибо.
Но как уйти — придет Яшковец, заговорит Фиму, возможно, возникнет водка.
— Нет, Фима. Не для того я столько сил положила, чтобы бросить тебя на полпути. Прощаться тебе с Леней ни к чему. Не на фронт уходишь, не за решетку. Ты уходишь к новой жизни. А он тебя может затянуть в старую. Хочешь, напиши ему записку. Я передам. Ключи и так далее. Сегодня последний рейс — через полтора часа.
Фима смотрел на меня жалобно. Но во мне не было сочувствия ни на грамм.
Сел за стол, написал на клочке бумаги строчку, не завернул, а прямо как писал, так и дал мне в руки.
— Передай Леньке. И ключи тоже.
Подхватил чемоданчик — оказывается, ломал комедию — давно собрался. И мы пошли.
«Крупская» отходила полупустая.