Генрих Вольфович нажал кнопку переговорного устройства, и, не отрываясь от справки, произнёс три слова:
– Богдановича ко мне.
Богданович появился быстро, словно находился в приёмной и ждал приглашения. Высокий и худощавый Богданович имел вид человека, страдающего хронической язвой, только глаза выдавали в нём холодный и расчётливый ум профессионала. Тридцатилетняя служба в КГБ на различных командно-оперативных должностях была хорошей рекомендацией, поэтому Кох взял его на работу без долгих раздумий, и не ошибся.
"Богданович был профессионалом до мозга костей: он не употреблял спиртное, не курил, его не интересовали женщины, он не был жаден до денег и не являлся карьеристом. Когда-то у него была семья, но пять лет назад жена умерла, а дети выросли и разъехались ещё раньше. Богданович жил работой: только на работе он чувствовал себя психологически комфортно и уверенно. Никто, кроме него, не обладал таким опытом оперативной работы и работы с агентурой.
Кох высоко ценил его аналитические способности, так как предположения Богдановича в большей степени оказывались верными.
– Поясни! – коротко бросил Кох вошедшему начальнику службы безопасности и пододвинул ему листок с пометками.
Богданович взглянул на свою справку и, не меняя выражения лица, без предисловий ровным голосом стал давать пояснения.
– Меня настораживает не активизация мусульманского подполья: их действия в общих чертах можно просчитать без труда, меня очень беспокоит позиция Москвы, – тихо, но внятно проговаривал каждое предложение ветеран отечественной спецслужбы.