Ты обвинил его в «стукачестве»[50] и его поставили «на правёж»[51]. Ты мог ничего не говорить, и Ушан остался бы жив, но тебе надо было нарабатывать авторитет, поэтому ты сдал паренька.
– Он действительно был «стукачом»! – отчаянно возразил Скотч.
– Это неважно. – грустно промолвил Маленький Принц. – Важно то, что после «толковища»[52], его в тот же день зарезали в «подсобке». Вместе с ним умер и я.
– Я не виновен в его смерти. Так решили на «толковище»!
– Виновен! Его кровь на твоих руках.
– Помоги мне! – взмолился Скотч и в отчаянье протянул к Маленькому Принцу руки.
– Я умер! – окончательно, как приговор, произнёс Маленький Принц и брезгливо покосился на окровавленного Аверина.
Неожиданно холл осветился сиреневым светом: из-за колоны вышла Сиреневая Дама с вуалью на лице.
– Ты тоже умер, – красивым чистым голосом произнесла незнакомка и положила Скотчу на грудь руку, затянутую в длинную сиреневую перчатку. Рука была маленькой, изящной и удивительно холодной. – Ты умер, а мёртвым помощь ни к чему!
– Я понял!.
"– Нет! Я пришла не за тобой. Я пришла за твоей жизнью, – промолвила Смерть, и в это мгновение Скотч почувствовал, как обжигающий холод заполнил всё его существо. Дальше ничего не случилось.
Дальше была Вечность.
Спасатели почти закончили разбирать завалы строительного мусора на третьем этаже, когда поисковая собака по кличке Чарли неожиданно стала проявлять беспокойство возле груды обломков, из которой торчал конец тяжёлой деревянной балки.
– Этот готов, – устало произнёс спасатель, но Чарли продолжал скулить и крутиться вокруг мёртвого тела. Балку убрали, труп оттащили в сторону и упаковали в чёрный полиэтиленовый мешок.
– Наверное пёс ошибся, – решили спасатели.
Но собака упрямо продолжала крутился на одном месте, и спасателям пришлось разгрести в этом месте строительный мусор. И не зря! Под осколками стекла и битой штукатуркой находилось тело молодого мужчины, который был в беспамятстве, но тяжело и надсадно пытался втянуть в помятую грудную клетку пропахший гарью воздух. В груди незнакомца что-то хрипело и булькало.
– Ты смотри, живой! – обрадовался спасатель.