Прикажете стреляться? Извольте! Я готов, хоть сию минуту в вашем кабинете! Но прежде чем себе пулю в лоб пустить, я, как честный человек и дворянин, обязан заплатить по счетам, а этого я сделать не могу.
Помолчал Пален, вздохнул притворно, себе и Григорию по рюмке вина налил и, не дожидаясь гостя, одним махом выпил. Григорий вино, словно воду выпил, но вкуса не почувствовал, ждал, что граф скажет.
– Могу ли я Вам, поручик, довериться? – спросил Пален, наливая по второй рюмке. – Дело непростое, деликатное, затрагивает честь царской семьи.
– Можете располагать, граф, мной по своему усмотрению! – ответил тогда Григорий, принимая вторую рюмку вина.
– Тогда жду Вас сегодня вечером у себя. Я познакомлю Вас с господами, которые вовлечены в это секретное мероприятие, но об этом пока никому ни слова! Надеюсь, Вы меня понимаете, поручик?
– Не беспокойтесь, граф! Я умею хранить чужие секреты.
– Очень хорошо, но мне хотелось, чтобы мой секрет стал и Вашим тоже.
На том и расстались.
Вечером граф привёл Григория в подвал своего особняка, где находилась группа гвардейских офицеров и несколько штатских. На столе среди шандалов со свечами и бутылок с вином Григорий рассмотрел закапанный воском план дворца в Гатчине. Все присутствующие были настроены очень решительно: пили и говорили много, и в выражениях не стеснялись. В середине вечера, когда настроение достигло кульминации, и кто-то из присутствующих предложил тост за смерть тирана, Григорий отвёл Палена в сторону и взволновано заговорил:
– Граф! Это же заговор!
– Совершенно верно, поручик, это заговор, а я во главе его! – легко согласился Пален и взял Григория под локоть.
– Граф, Вы предлагаете мне изменить присяге и встать на сторону заговорщиков?
– Предлагаю, и очень надеюсь на Ваше положительное решение. В случае отказа Вы, как честный человек и дворянин, просто обязаны донести на меня государю императору, или застрелиться.
– Я… я не знаю, граф! Я в смятении! Как же так? Я ведь крест целовал, присягал Государю на верность!
– Главное, сударь, чтобы Вы об этом помнили, когда будете присягать новому императору. Не корите себя, юноша! Оглянитесь, и Вы увидите среди заговорщиков весь цвет петербургской знати.