Матвей, не таясь, рассказал о том, что давно интересуется всем, что связано с Востоком, и мечтает изучить арабский язык, чтобы в будущем приобщиться к тайнам арабских мудрецов и путешествовать по мусульманскому миру.
– Я помогу тебе, брат! – важно ответил Фархад, отпивая мелкими глотками чай из расписной пиалы и не сводя с гостя пристального взгляда.
На прощанье Фархад обнял его, как брата, и шепнул на ухо: «А я ведь всю неделю ждал ареста! Думал, что ты на меня донесёшь! Теперь я тебе верю, брат!»
С этой памятной встречи Фархад стал для Матвея не только учителем арабского языка, но и духовным наставником.
– В то время, когда западные варвары били друг друга дубинками по голове, мы, азиаты, уже изобрели порох, имели свою письменность, свою философскую школу, а Авиценна уже тогда творил чудеса исцеления, не хуже твоего Иисуса, – горячился Фархад.
– Я не спорю, о учитель! – шутил Матвей, и «учитель» быстро успокаивался.
Так прошёл год. За этот год Матвей усовершенствовал английский, сносно освоил арабский, и читал Коран без посторонней помощи.
Накануне летних каникул Фархад сообщил, что они вместе едут к нему на родину, в Дубаи."
"– А твои родители не будут против моего присутствия? – как-то совсем по-советски спросил Матвей. В ответ Фархад искренне рассмеялся.
– О мой юный и наивный друг! – обнял его за плечи Фархад.
Матвей ответил утвердительно.
Тогда Матвей ещё не знал, что за незнакомое, но сильное чувство руководит его поступками. Лишь через год, находясь в секретном центре специальной и боевой подготовки, который располагался среди болот Ленинградской области, от своего куратора он узнал, что это был зов крови.